5 Братьев - Пенелопа Дуглас

Меня здесь не было. Арми никогда мне об этом не рассказывал. А я никогда не спрашивал, какими были те дни перед концом.

— Моя голова — это чертова адская дыра всё время, — мои глаза горят от истощения. — Может, она думала, что станет обузой, если останется.

— И всё же никто не рад, что ее нет.

Люди могли бы обрадоваться, если бы не было меня. А может, и нет.

Может, Даллас и Трейс были бы счастливее, если бы не чувствовали себя обязанными оставаться. Может, Арми бы почувствовал, что у него есть своя собственная жизнь. Может, это я испортил Айрона.

— Ты всегда был другим, — задумчиво произносит Мариетт. — Даже в детстве ты был тише. Замыкался в себе. Обдумывал всё глубже, чем остальные. Чувствовал тьму и всегда замечал ее первым. Был слишком чувствителен к этому миру.

Она смотрит на меня сверху вниз.

— Но именно эта часть тебя и спасла нас. Мы всё еще здесь только благодаря тебе.

Я смотрю на свои колени, едва заметно качая головой.

— Мы с моей семьей можем оставаться здесь благодаря тебе, — продолжает она. — У людей есть еда в холодильнике, и они под защитой — благодаря тебе. Ты планировал, предвидел и выворачивал свой мозг наизнанку, просчитывая каждый следующий шаг, чтобы защитить то, что принадлежит нам. Ты слишком много думаешь и прячешься, так что никто толком тебя не знает. Это делает тебя пугающим и непредсказуемым. Никто не сможет сделать то, что делаешь ты. У Арми кишка тонка. Трейс и Айрон хотят другого, а Даллас хочет сжечь всё, что видит. Ты — тот, о ком мы знаем: он всегда будет здесь.

Я не могу на нее смотреть.

— Твои слабости — это твои сильные стороны, — говорит она мне. — Что бы я делала без тебя?

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как мышцы на руках напрягаются снова и снова.

Мариетт наливает немного супа в одноразовый контейнер и протягивает мне. Я беру его; тепло просачивается сквозь пластик к моей руке.

— Ешь, пока горячий, — приказывает она.

Я делаю глоток, затем еще один, съедаю кусочки курицы и лапшу, и чем больше ем, тем сильнее разгорается аппетит.

Я слегка улыбаюсь.

— Мне нравится твой суп, — шепчу я.

Она возвращается к работе.

— Это рецепт Крисджен, — говорит она. — Она готовит для тебя всю еду.

Мое тело согревается.

Я доедаю суп и возвращаюсь к дому; вижу, как Трейс выкатывает мусорные баки на дорогу, пока Даллас загружает пикап. Арми пристегивает Декса, чтобы отвезти к няне, а Марс выбегает из дома с обедом и рюкзаком.

И мне не пришлось ни на кого орать, чтобы всё это было сделано.

Арми останавливается и смотрит на меня. Я отворачиваюсь и иду к гаражу, открываю кран со шлангом. Стягиваю футболку, отбрасываю ее в сторону, наклоняюсь и подставляю затылок под струю ледяной воды.

Это помогает. Я стою так с минуту, пока не замерзаю настолько, что даже при желании не смог бы ни о чем думать, и чувствую, как под кожей закипает прилив энергии. Закрываю кран и снова натягиваю футболку.

Подхожу к пикапам в тот момент, когда они собираются садиться внутрь. Медлю секунду, но заставляю себя произнести:

— Я поеду с вами.

Арми замирает, так и не закрыв дверь. — А?

— Я возьму «Фокс Хилл» вместе с Трейсом.

Я направляюсь к другому пикапу, кивком приказывая Трейсу бросить мне ключи.

Он вздыхает, обходя машину со стороны пассажирской двери.

— Ну и как мне теперь бухать на работе? — ворчит он. — Дерьмо.

Арми бросает на меня долгий, последний взгляд, прежде чем завести двигатель. Он уезжает в сторону дома няни, а я собираюсь сесть за руль, но слышу музыку. Оглянувшись, замечаю Пейсли и Крисджен, которые прыгают у бассейна под какую-то песню Оливии Ньютон-Джон.

Розовый. Она напоминает мне вещи цвета фламинго. Водные пистолеты, домики на деревьях и свежескошенную траву. Я чувствую запах солнцезащитного крема, и всё это напоминает мне о детстве.

Рядом с ней как будто всегда лето.

Я сажусь в пикап, с нетерпением предвкушая поездку, потому что знаю: когда мы вернемся домой, она будет здесь.

Сегодня она спит в моей комнате.

Не навсегда.

Просто еще одну ночь.

23

Крисджен

Я выхожу на террасу с руками, полными тарелок, и толкаю дверь бедром. Ставлю блюда на пятнадцатый столик, забираю пустые стаканы с шестнадцатого и смотрю на дорогу, замечая Пейсли... катающуюся на велосипеде.

У меня отвисает челюсть. Что...?

Я чуть не роняю стаканы.

Она проносится мимо, сидя на чьем-то синем велосипеде, и пытается догнать группу других детей.

Я одновременно улыбаюсь и смеюсь; собираюсь позвать ее, но боюсь отвлечь и заставить упасть. Когда она научилась кататься на велосипеде?

Похоже, затянувшееся пребывание в Заливе идет ей на пользу. Мама уехала на неделю, поэтому даже не догадывается, что я отпустила Бейтмана в оплачиваемый отпуск, пока мы с парнями присматриваем за детьми. Марс не жалуется, а Пейсли уже готова переехать в дом Йегеров насовсем.

Я с улыбкой провожаю ее взглядом, направляясь обратно в ресторан, но тут слышу шум моторов за спиной и оглядываюсь. На парковку перед рестораном влетают два пикапа, занимая оставшиеся места. Арми, Даллас и Трейс выпрыгивают из кабин; я ищу глазами силуэт Мейкона, но не нахожу. Я думала, он сегодня снова поехал с ними.

Я бросаю взгляд на дом. Гараж закрыт.

Возвращаясь в ресторан, я крепче сжимаю стаканы, и тут замечаю его. Он облокотился на обеденную стойку и потягивает газировку из стакана, словно был здесь всё это время. Тревога, начавшая закрадываться в грудь и голову, испаряется.

Он стоит там, его серая футболка в пятнах смазки и грязи, а солнце за прошедшую неделю определенно сделало свое дело: его тело покрылось загаром, а к лицу вернулся цвет. Мешки под глазами никуда не делись, но по крайней мере он спит. Он смотрит на меня, и я дарю ему улыбку, на которую он не отвечает, но это нормально. Я уже достаточно хорошо умею читать по его глазам, чтобы понять, что день у него прошел хорошо.

Ему стало немного лучше с тех пор, как он начал чаще выходить из дома. Он отказался от моего предложения записать его к специалисту, чтобы поговорить, хотя я убеждала, что это можно сделать по телефону, и что разговоры — лучший способ справиться с этим. Но инстинкты Мейкона говорят ему, что он может полагаться только