Желание богов - Тан Ци

– Я вовсе не соблазняю! Не выдумывай!

С этими словами она проворно выскользнула из его объятий и отступила на два шага. Слегка поджав губы, княжна скорчила ему смешную рожицу:

– Братец Лянь должен очистить сердце и разум, а не предаваться порочным мыслям!

Увидев его беспомощное выражение лица, Чэн Юй, казалось, еще больше развеселилась. Прикрыв рот рукой, она рассмеялась:

– Оставайся здесь и медитируй как следует! А я пойду посмотрю, как продвигаются приготовления у сестрицы Тянь Бу!

Сделав несколько шагов, она вдруг развернулась, подошла к замершему богу и, потянув его за руку, мягко потребовала:

– Ладно, не хочу идти одна. Пойдем месте!

Лянь Сун покорно поднялся и нежно погладил ее по лбу.

– Какая же ты прилипчивая.

После проведения обрядов смертных весь месяц в маленьком мире Соло Чэн Юй и Лянь Сун были неразлучны, не расставаясь ни на миг.

За прошедшие десять тысяч лет рядом с третьим принцем побывало множество женщин, и Тянь Бу прекрасно знала, как складывались отношения между ними. Богини, словно мотыльки на огонь, одна за другой устремлялись во дворец Изначального предела, каждая уверенная в своей исключительности, в том, что именно она сможет завоевать сердце этого гордого и непостоянного принца. Но на самом деле, попадая во дворец, они ничем не отличались от картин, нефритовых безделушек или собрания редких цветов.

Его высочество вспоминал о них лишь изредка. В такие моменты он мог достать их, как произведение искусства, чтобы полюбоваться. Возможно, он даже находил их прекрасными, но в его глазах всегда читалась лишь холодная отстраненность.

Тянь Бу понимала: когда принц находился с этими богинями, их ослепительная красота отражалась в его взгляде, но ничуть не трогала сердце. Видя их прекрасные лица, он сразу же прозревал кости, и открывшаяся истина не вызывала в нем ничего, кроме скуки. Красота мимолетна, законы мироздания неумолимы. Все течет, все меняется, нет ничего постоянного. Плодов не будет. И это так предсказуемо.

Но сейчас, когда его высочество был с княжной, все изменилось. Его взгляд на нее не был холодным и отстраненным, как при созерцании цветка, картины или нефритовой безделушки. Он смотрел на девушку с сосредоточенной нежностью, взгляд его был серьезен и глубок. Тянь Бу не могла постичь, что таится в той глубине. Но ей казалось, что, глядя на княжну, принц видел в ней часть самого себя – неотъемлемую и незаменимую. А ведь прежде в этом мире для третьего принца не существовало ничего, чего он не мог бы потерять.

Лянь Сун относился к ней так бережно. Внимательно выслушивал каждое ее слово, казалось, не мог на нее насмотреться. Ему нравилось каждое выражение ее лица, каждое движение. Он мог подолгу любоваться ею. Тянь Бу вспомнила, как однажды княжна уснула у ручья. Принц сидел, прислонившись к сосне, а девушка лежала у него на коленях. Чэн Юй проспала два часа – и все эти два часа Лянь Сун не сводил с нее глаз. Казалось, он старался запечатлеть в памяти каждую ее черту, каждый миг рядом с ней. Когда княжна проснулась и, потирая глаза, спросила: «Сколько я проспала?» – принц лишь щелкнул ее по лбу и ответил: «Несколько мгновений, совсем чуть-чуть».

Тянь Бу никогда не видела его высочество таким.

Богини Девяти небесных сфер и представить себе не могли, что тот, кто тысячелетиями казался им недостижимым, как снег в вышине или луна в облаках, в конце концов спустится с небес ради простой смертной.

Что именно смертная завоюет сердце третьего принца.

Что после тысячелетий битвы за расположение его высочества они проиграют обычной человеческой девушке.

Кто бы мог подумать?

Но Тянь Бу ничуть не жалела тех богинь.

Смертная княжна обладала прекрасным лицом. Это была красота невинности, которая очаровывала. Когда Чэн Юй смотрела на третьего принца, ее глаза сияли любовью. Свет этот не мог не тронуть сердце.

Смертные часто называют идеальную пару «божественной». Тянь Бу считала, что принц и княжна как нельзя лучше заслуживают это звание. Но, вспомнив о строгом запрете Небес на союзы между богами и смертными, она невольно ощутила легкую тревогу за их будущее.

Примерно на тридцать седьмой день, в глухую ночь, третий принц ощутил, как мощный поток духовной силы проник в малый мир Соло, отчего пространство содрогнулось. Из всех богов, способных направить такую силу, что могла потрясти этот мир, принц знал лишь одного – Верховного владыку из Рассветного дворца, что на Тринадцатом небе.

Эта духовная сила не несла в себе угрозы. Скорее так третьего принца извещали о госте, прибывшем издалека.

По расчетам Лянь Суна, в это время за ним и впрямь должен был явиться кто-то из богов. Конечно, в умную голову третьего принца даже мысли не пришло, что это его властвующий отец вдруг выказал недюжинные способности и, силком вытащив Дун Хуа из Рассветного дворца, послал того за сыном-отступником. Немного подумав, Лянь Сун пришел к выводу, что, скорее всего, Верховный владыка, узнав о беспорядках, которые принц устроил в мире смертных, решил лично помочь ему разобраться с последствиями.

Хотя Верховный владыка славился своим нежеланием вмешиваться в чужие дела, Лянь Сун с детства не вылезал из Рассветного дворца. Он вырос на глазах у Дун Хуа. Собственно, он и видел Верховного владыку чаще, чем родного отца, и бывший властитель неба и земли давно считал юного принца почти что членом семьи. Другими словами, Дун Хуа и впрямь заботили его дела.

Третий принц поднялся, накинул верхние одежды и открыл дверь. Снаружи лил ночной дождь. В его пелене на горизонте мерцал слабый пурпурный свет. Похоже, к нему действительно явился сам Верховный владыка и теперь ждал его у входа в малый мир Соло, в древней гробнице Южной Жань.

Пришло время уходить.

Молодой бог молча понаблюдал за пурпурным свечением, затем закрыл дверь и вернулся к кровати. Из-за полога пробивался слабый свет. Он откинул занавесь.

Внутри витал аромат белого агарового дерева, смешанный с цветочным благоуханием, – дух недавней страсти, теплый и дурманящий, застывший в этом маленьком уютном мире. Чэн Юй уже проснулась. Ее нижнее платье покосилось, длинные черные волосы рассыпались по спине. Заспанная, она сидела на кровати, обняв одеяло, из-под которого выглядывала щиколотка. У ее ног лежала жемчужина Ночи размером с голубиное яйцо. Именно она мягко освещала полог изнутри.

Увидев возлюбленного, Чэн Юй, будто только пробудившись от весеннего сна, очаровательно наклонила голову и жалобно спросила:

– Куда ты ходил?

– На улице дождь, – ответил он невпопад.