Желание богов - Тан Ци

Казалось, разговор начал раздражать Лянь Суна. Он поморщился:

– Второй брат не понимает, что мной движет, да и не обязан понимать. Когда рухнула Сковывающая пагода, я хотел, чтобы Чан И выжила, но не по той причине, что ты думаешь. Для меня нет разницы, была она бессмертной или смертной. Просто, пока у меня была возможность помочь ей стать богиней, я это делал. Но сейчас у меня больше нет такой возможности. – С этими словами он слегка кивнул ошеломленному Сан Цзи. – Если у второго брата больше нет наставлений, я откланиваюсь.

Старший принц остался стоять где стоял, не в силах прийти в себя.

Двадцать восемь лет назад Чан И пожертвовала собой ради него. Сан Цзи не мог не чувствовать вины и угрызений совести. Но позже, видя, как младший брат Лянь Сун заботится о Чан И и справляется с этим делом куда лучше него самого, он успокоился. То, что брату нравилась Чан И, то, что он искал способы вернуть ее к жизни и восстановить ее статус бессмертной, облегчало его муки и помогало справиться с чувством вины.

Но сегодня брат сказал ему, что помогал Чан И вовсе не потому, что любил ее. Более того, он больше не считал необходимым возвращать ей бессмертие. По его мнению, навеки остаться смертной – неплохой исход для нее.

Оставить Чан И смертной, которая будет вечно перерождаться в мире людей и никогда не вернется на Небеса?

Тупая боль сжала сердце Сан Цзи.

«Как это возможно?»

Но что он мог сделать? Растерянность и беспомощность охватили второго принца. Внезапно даже сделать шаг показалось ему непосильной задачей.

Пока второй и третий принц говорили, мелкие небожители стояли слишком далеко и, конечно, не могли слышать разговор.

По правде говоря, из всех присутствующих только недавно вознесшейся даосской монахине хватило свойственной всем новичками смелости украдкой поднять голову и взглянуть на принцев.

Она видела лишь спины Верховного владыки и второго принца, но зато ей удалось рассмотреть лицо третьего принца.

Оно было необычайно прекрасно. Прекрасно настолько, что, глядя на него, можно забыть обо всем на свете. Но, вопреки своей репутации сердцееда, его высочество совсем не напоминал обходительных молодых господ, которых она видела в мире смертных. В его взгляде не было тепла, он не пытался проявить понимание. Говоря с другими, он сохранял ледяное безразличие, казался совершенно неприступным и даже пугающим.

Когда Верховный владыка и принц ушли, монахиня не удержалась и спросила стоявшую рядом небожительницу:

– Почему столько богинь стремятся завоевать третьего принца, если к нему и подойти-то страшно?

Богиня, как истинная поклонница его третьего высочества, вздохнула:

– Ты просто не видела, как он улыбается. Когда принц улыбается… – Она многозначительно покачала головой. – Перед ним невозможно устоять. Наверное, все небесные девы мечтают, чтобы он улыбнулся именно им. Потому и готовы на любые трудности.

Юная даосская монахиня внимательно ее выслушала, но поняла лишь половину. Что ж, сегодня она многому научилась.

Лишь когда второй принц тоже покинул Южные небесные врата, толпа небожителей начала подниматься, потирая уставшие колени. Преисполненные удовлетворения, все потихоньку разошлись, и у врат воцарились привычные тишина и покой.

Вскоре после этого в Заоблачном зале наконец завершились обсуждения.

Участники, вспоминая неожиданные повороты этого дня, не знали, что и сказать.

Когда Верховный владыка спустился в мир смертных за третьим принцем, Небесный владыка также отправил вниз небожителя Цан И, дабы выяснить причины создания моря. Управляющий вернулся раньше Верховного владыки и доложил, что третий принц совершил это ради прекрасной смертной девицы. Когда Небесный владыка это услышал, его лицо потемнело.

Вскоре досточтимый Дун Хуа вернулся с третьим принцем. В главном зале Небесный владыка обвинил сына в проступке и дал шанс оправдаться. Ответ третьего принца совпал с докладом Цан И: он признался, что возжелал смертную девушку, но та упорно желала выйти замуж за другого, что его сильно разгневало. Поэтому он расколол землю и создал море, чтобы разделить страны той смертной и ее жениха, исключив саму возможность заключения брака. Третий принц осознавал, что поступил безрассудно, и, одумавшись, раскаялся, но дело уже было сделано. Теперь он был готов принять наказание.

Это действительно походило на шалость юного принца, привыкшего творить все, что заблагорассудится.

Небесный владыка онемел от ярости. Его взбесил поступок Лянь Суна, но в глубине души он все же любил младшего сына и не решался сурово его наказать. К счастью, третий принц пользовался всеобщей любовью, а боги умели улавливать настроение – один за другим небесные старейшины стали просить за него.

Особенно неожиданно за него вступился сам Верховный владыка Дун Хуа. Он сказал, что хотя третий принц расколол землю и создал море, изменив законы того мира смертных, что повлияло на судьбы стран и людей, однако, к счастью, это не было злодеянием. Разделение трех стран положило конец многим войнам, и в той части мира стало даже более спокойно. Правда, чтобы заново упорядочить судьбы стран и смертных, пришлось потрудиться богам Южного и Северного Ковшей, а также владыке Загробного мира. Кроме того, чтобы в будущем другие боги, подражая третьему принцу, не вздумали менять судьбы смертных по своему усмотрению, сам Верховный владыка добавит новый закон для всех трех тысяч великих тысячных миров: если представители четырех кланов – боги, демоны, темные или духи-оборотни – используют чары в мире смертных, их силы обратятся против них самих. Так будет надежнее.

Владыка Дун Хуа и вправду был достойным правителем, некогда осуществлявшим власть и на небе, и на земле. Даже проявляя пристрастие, он делал это так, что никто не мог найти в его словах ни единого изъяна. Те, кто был недоволен, могли лишь прикусить языки, сокрушаясь, почему сами не пользуются такой же благосклонностью Верховного владыки, как третий принц, его любимец, за которого бывший повелитель всего мира всегда был готов заступиться.

В конце концов Небесный владыка издал указ: третий принц должен понести наказание в виде семидневного пребывания под ледяными струями водопада в горах Тяньгуй, что на Крайнем Севере.

Так это дело, прогремевшее как гром, закончилось тихим дождем.

Семь пиков гор Тяньгуй возвышались у Северного моря. Круглый год их покрывали снега и льды. На втором пике шумел водопад, чьи воды низвергались с вершины в ледяное озеро в долине. В том озере лежал огромный камень – именно там небожители, приговоренные к наказанию водопадом,