Желание богов - Тан Ци

о смысле существования чего бы то ни было в этом мире. – Лянь Сун сделал паузу. – Да, согласно моим прежним убеждениям, и она, и я, и все в этом мире – «пустота». Ко всему сущему я прежде относился одинаково – будь то радость или страдание, ничто не волновало мое сердце. Но с ней…

Третий принц не стал продолжать.

Вода закипела. Владыка, заливая чайные листья, подхватил его мысль:

– Равнодушие ко всему сущему, включая самого себя, – это сущность бога воды. В этом нет ничего дурного. Просто раньше ты видел лишь «пустоту» и цеплялся за нее. Это было чрезмерно.

Владыка неторопливо разлил чай в первый раз, прогревая чашки и чайник.

– Когда Будды Западного неба объясняют смысл учения пяти кланам живых существ, тем, кто видит лишь «бытие» и цепляется за «бытие», они рассказывают о «пустоте», чтобы те постигли ее – ибо они слишком привязаны к «бытию». А я всегда говорил с тобой о «бытии», потому что ты слишком цеплялся за «пустоту». Привязанность к «бытию» сковывает сердце, заставляет цепляться за формы. Привязанность к «пустоте» мешает богу спасать как себя, так и других. Например, твое нежелание становиться богом – защитником клана было вызвано именно этой привязанностью. А теперь…

Дун Хуа протянул Лянь Суну чашку с чаем.

– На мой взгляд, ты стал гораздо лучше, чем прежде.

Молодой бог ненадолго замолчал, после чего сказал:

– Но, даже отказавшись от привязанности к «пустоте», я не смогу спасать других.

Лянь Сун, все это время вертевший в пальцах черный камень, наконец поставил его в тихом углу, вдали от главной битвы.

– Нарушая законы Небес, взяв в жены смертную, я совершаю то, что Небесный клан не потерпит. Но я тверд в своем решении, а значит, и клан не потерпит меня.

Когда третий принц посмотрел на Верховного владыку, в его взгляде не было колебания.

– Я не смогу стать защитником клана и богом войны, который оберегает и спасает других. В оставшейся жизни всю свою вечность я смогу защищать лишь одного человека. Боюсь, владыка будет разочарован.

Всего несколько слов – и выбор, и планы на будущее стали ясны.

Дун Хуа оставался невозмутим.

– Разочарован будет Небесный владыка. Мне-то что.

Он слегка покачал чашку в руке, будто вспоминая давние события.

– В свое время Мо Юань тоже удалился от мира из-за Шао Вань. Тогда я не стал его останавливать – и сейчас не стану удерживать тебя. – Верховный владыка взглянул на Лянь Суна. – Ты редко бываешь так серьезен. Делай то, что считаешь нужным.

Третий принц кивнул. После знакового, но стратегически бесполезного хода ему пришлось всецело сосредоточиться на спасении положения.

Залатав восточную стену и починив западную в вэйци, он вдруг вспомнил о другом важном деле:

– Раз вы теперь знаете, что я покину Небеса, то дело с богиней Цзу Ти переходит под вашу ответственность.

Владыка, похоже, ожидал этого заявления. Он лишь усмехнулся:

– Как будто, если бы ты остался в клане, ты не переложил бы это дело на меня.

Принц не стал отпираться:

– Действительно, переложил бы. Потому что оно и правда не имеет ко мне отношения.

Дун Хуа отхлебнул чаю и неожиданно сказал:

– А знаешь ли ты, что у тебя с богиней Цзу Ти все же есть связь?

Молодой принц сделал ход, рассеянно бросив: «Неужели», но по тону было ясно: он не верил.

Владыка поставил чашку.

– Флейта Беззвучия, которую оставила тебе Шао Вань, – это артефакт, который когда-то создала для нее Цзу Ти.

Третий принц наконец поднял голову.

– Что?

Дун Хуа на мгновение задумался.

– Когда Шао Вань передала мне флейту, она велела отдать ее богу воды новой эпохи, сказав, что он связан с Цзу Ти. Больше ей нечего было подарить, поэтому она решила преподнести ему этот артефакт.

Юный бог с сомнением изучил выражение лица владыки, затем неуверенно спросил:

– Так какая же связь между мной и богиней Цзу Ти?

В конце концов, дело произошло двести с лишним тысяч лет назад. Владыка снова погрузился в воспоминания.

– Кажется, она не уточнила.

Принц замер.

– А владыка не спросил?

Тот, само собой разумеется, ответил:

– Меня это никак не касается, зачем спрашивать?

Лянь Сун не нашел что возразить.

– Пожалуй, это так.

Владыка посмотрел на него:

– И у тебя нет никаких мыслей по этому поводу?

Третий принц помолчал. Затем сказал:

– Флейта Беззвучия – прекрасный инструмент. Богиня Цзу Ти создала ее, досточтимая Шао Вань подарила мне… так что… спасибо им?

Верховный владыка кивнул.

– Ладно. Если Цзу Ти действительно возродится, в следующий раз передам ей твою благодарность.

На плоской ледяной вершине поднялась метель. Время наказания приближалось, но владыка в пурпурных одеждах и принц в белом по-прежнему невозмутимо беседовали и играли в вэйци. Третий принц совсем не походил на осужденного преступника.

Два небесных воина, ответственных за исполнение приговора, стояли поодаль. Они хотели напомнить принцу о наказании, но не смели подойти и помешать тем самым Верховному владыке предаваться изысканному времяпрепровождению. Им оставалось лишь мучительно переглядываться и сокрушаться: тяжела их служба, ох как тяжела!

Глава 15

К северу от горы Тяньгуй раскинулось безымянное болото, простирающееся на тысячи ли. То было место, где птицы восьми пустошей меняли оперение.

В белесой дымке неба и земли, среди бескрайних заснеженных топей, время от времени раздавались ликующие крики духовных птиц, успешно сменивших перья. Вместе с этими криками старые перья, подобно снежинкам, кружились в воздухе. И было в этом что-то от печальных стихов, добавлявшее особые краски и звуки этому средоточию безмолвия, покрытому снегом и льдом.

Чэн Юй стояла на самом северном краю болота, всматриваясь в далекие горы. Они напоминали спящего огромного зверя, развалившегося на горизонте. Этим утром, спросив дорогу на краю топей, она получила ответ от птицы чунмин, которая только что сменила перья и пребывала в прекрасном настроении. Птица сказала ей, что впереди виднеются горы Тяньгуй, а на втором пике той гряды как раз и отбывает наказание третий принц Небес, которого она ищет. Если идти строго на север, то даже смертная вроде нее, если будет идти без остановки, доберется до гор за четыре-пять дней и ночей.

Чэн Юй слышала от Чжу Цзиня о птицах чунмин. Этих птиц описывали как благородных и прямодушных божественных созданий. Княжна решила, что такая птица не стала бы лгать.

Еще раз взглянув на величественные далекие горы, Чэн Юй плотнее закуталась в плащ и, не обращая внимания на метель, двинулась на север,