Желание богов - Тан Ци

– Не думай, что он по-настоящему тебя любит! Ты для него всего лишь новое развлечение! Он всегда такой – когда увлечен, готов на все. Подумаешь, расколол землю и создал море. Разве он не отдавал все ради Чан И?!

Чэн Юй опустила глаза. Ее натянутая улыбка сошла на нет.

Яньлань наконец почувствовала некоторое удовлетворение. Она криво улыбнулась:

– Император решил «подарить» тебя ему, и ты вообразила себя женой бога воды? – Она окинула принцессу злобным взглядом. – Смешно! Какая смертная достойна такого титула?!

– Если я недостойна, – холодно подняла глаза княжна, ее лицо оставалось бесстрастным, – то, значит, ты, сестрица, достойна? Ты так презираешь смертных, но разве сама не такая же, как я, – всего лишь человек?

Конечно, она не простая смертная. Услышав столь невежественные слова, Яньлань впервые за долгие дни мук искренне рассмеялась. Она развела руками:

– Это тело сейчас действительно смертное. Но разве ты забыла, что в прошлой жизни я была повелительницей цветов Чан И? Я лишь прохожу испытание в этом мире и рано или поздно вернусь на Небеса, чтобы вновь занять свое место среди бессмертных. Я изначально не такая, как ты.

Яньлань наклонилась вперед, ее лицо исказилось от неприкрытого презрения. Она медленно, чеканя каждое слово, произнесла:

– Ты даже недостойна сравнивать себя со мной.

Слова, призванные унизить Чэн Юй, странным образом успокоили саму Яньлань. Да, пусть сейчас третий принц увлечен этой девчонкой, но что может быть между богом и ничтожной смертной? Нужно лишь набраться терпения… Терпения.

Однако на лице Чэн Юй не появилось и тени унижения. Спокойно подняв чашку, она произнесла:

– Сестрица действительно думает, что сможет вернуться на Небеса?

Яньлань замерла.

– Что ты имеешь в виду?

Уголки губ Чэн Юй дрогнули.

– Разве братец Лянь не говорил тебе, что Чан И, самовольно проникнув в Сковывающую пагоду, совершила тягчайшее преступление? Ее лишили бессмертия, и вернуться в мир богов она уже не может.

Наблюдая, как белеет лицо принцессы, Чэн Юй неспешно отхлебнула чаю.

– Поначалу братец, помня о прошлой дружбе, хотел помочь тебе – перерождению Чан И – вернуться. Но, увидев, насколько твой характер отличается от ее… передумал. Решил, что тебе лучше остаться смертной.

Яньлань окаменела. Ее лицо стало белее снега, пальцы вцепились в подлокотники.

– Этого… не может быть! – наконец вырвалось у нее хриплым шепотом.

– А что плохого в том, чтобы быть смертной, девятнадцатая сестрица? Почему для тебя невыносима эта мысль? – Чэн Юй подперла щеку рукой, с легкой усмешкой глядя на Яньлань. – Или дело в том, что если ты окажешься такой же простой смертной, как я, то уже ничем не сможешь меня превзойти? Я права?

Девятнадцатую принцессу трясло от ярости, ее губы дрожали.

– Ты… ты мерзав…

Она схватила ручную жаровню с колен и швырнула в Чэн Юй. Однако наставник государства, до этого тихо пивший чай в стороне и пытавшийся стать как можно менее заметным, поднял руку и остановил жаровню чарами.

Та разлетелась на куски в воздухе. Яньлань, лишенная дара речи заклинанием даоса, в ужасе схватилась за горло, уставившись на него.

Наставник государства хмуро посмотрел на принцессу:

– Мы можем спокойно поговорить, но ваше высочество перешла все границы – сначала оскорбления, а теперь и рукоприкладство?

С тех пор как третий принц полюбил Хунъюй, Яньлань словно лишилась рассудка – рыдала, устраивала истерики и даже грозилась покончить с собой. Су Цзи, уже насмотревшийся на это, всякий раз нервно ежился при ее виде и предпочитал держаться подальше. Но Чэн Юй оказалась не из робкого десятка – вместо того чтобы избегать ссоры, она намеренно подначивала Яньлань. Что оставалось делать наставнику государства? Только остаться и наблюдать за разворачивающимся представлением.

Теперь он был рад, что остался. Сурово взглянув на придворных служанок, даос властно приказал:

– Чего вы застыли? Разве не видите, что у принцессы голос отнялся? Немедленно отведите ее во дворец к лекарям!

Хотя при третьем принце Су Цзи вел себя как подчиненный, в государственных делах он привык вертеть всеми, как хотел. Служанки, оробев от его тона, тут же бросились к Яньлань, подняли ее и собрались унести принцессу из приемной.

Та, не в силах вымолвить ни слова, впилась пальцами в подлокотники кресла, пылая ненавистью. Ее глаза налились кровью от ярости.

Чэн Юй вдруг подняла руку:

– Постойте.

Неспешно поднявшись, она подошла к креслу Яньлань. Поигрывая серебряным браслетом на запястье, княжна мягко произнесла:

– Ты советовала мне не верить в искренность братца Ляня, ведь, пусть он много сделал для меня, ради Чан И он отдал все…

Ее губы тронула легкая улыбка.

– Но это не вполне так. Он не отдал все ради Чан И. Обратная чешуя дракона – знак искренности его чувств – досталась не Чан И, а мне.

Едва Чэн Юй договорила, взгляд Яньлань остановился на ее запястье. Тело принцессы застыло, будто скованное льдом, лишь в глазах мерцало недоверие. Принцесса медленно скользнула взглядом с серебряного браслета на кольцо, затем медленно, будто против воли, подняла его к ее шее и ушам.

Она уставилась на украшения, в которых серебро переплеталось с вставками красного нефрита. Глаза Яньлань расширились, губы беззвучно дрожали. Хотя девятнадцатая принцесса не выдавила ни звука, Чэн Юй легко поняла, что она говорит: «Откуда они у тебя?! Как ты смеешь их носить?!»

Княжна холодно наблюдала за изменением ее лица.

– Похоже, сестрице известно, что значит эта чешуя. А значит, понимаешь: нравится тебе это или нет – братец Лянь теперь мой муж, а стало быть, и твой зять. Прошу впредь вести себя прилично. Не позорь императорский дом.

Взгляд Яньлань не отрывался от ее шеи. Лицо принцессы побелело, будто она получила удар. Затем, словно ослепленная мерцанием серебра и кроваво-красного камня, она резко зажмурилась и обмякла в кресле, закрыв лицо руками в беззвучном рыдании.

Униженная, Яньлань покинула дом наставника государства. Вернувшись во дворец, она разгромила свою комнату, а затем слегла почти на два месяца.

Чэн Юй не знала, что довела двоюродную сестру до болезни. В те дни она с головой ушла в дела пагоды Десяти цветов, позабыв о внешнем мире.

Чжу Цзинь, Ли Сян, Яо Хуан и Цзы Ютань уже вернулись в пагоду, поэтому, когда наставник государства доставил Чэн Юй обратно, они все радостно воссоединились. Воспользовавшись всеобщим весельем, княжна робко подошла к Чжу Цзиню, рассказала о договоренности с третьим принцем и о решении принять «Пыль Успокоения».

Ожидая по меньшей мере взбучки, она, к своему удивлению, встретила понимание. Главный управляющий лишь потребовал уладить дела башни на семь лет вперед.

Делать особые приготовления