Желание богов - Тан Ци

бухты Северного моря не подвластны ему и ежедневно вздымаются к самим вершинам. Воды, обрушивающиеся на второй пик, образуют ледяной водопад, который и является наказанием для третьего принца. Если она скроется в водах южного залива, то, быть может, восходящий поток доставит ее к принцу, хотя такая попытка и таит в себе немалую опасность.

Аюй с детства всячески баловали и от всего защищали, так что она ничего не боялась. Той же ночью она укрылась в водах залива.

То было поистине опасное приключение. На рассвете спокойные воды южного залива внезапно взбушевались, и, прежде чем Аюй успела опомниться, ее подхватил огромный поток воды и понес к вершине второго пика. В ужасе она лишь смутно разглядела, что падает в глубину темного утеса, а хэло на берегу в отчаянии кричит ее имя:

– Аюй! Аюй!

Маленькая линъюй почти что взглянула в глаза смерти… В тот миг она не могла сказать, чего больше в ее сердце – сожаления или страха, – и, лишь дрожа, крепко зажмурилась.

В конце стремительного падения ожидаемой боли не последовало.

Когда она открыла глаза, то увидела, что окружена теплым серебристым сиянием. Неподалеку раздался холодный голос:

– Тебя зовут А-Юй?[50]

Свет рассеялся, и Аюй, оправившись от испуга, протерла глаза, устремив взгляд в ту сторону, откуда раздался голос. И тут она застыла как вкопанная.

С отвесной скалы низвергался огромный водопад, бурные потоки обрушивались в озеро у подножия. Посреди озера возвышался камень, на котором стоял молодой мужчина в белых одеждах. Руки его были скованы цепями, а сам он был заключен в вечный поток водопада. Вода скрывала его лицо, оставляя лишь смутный силуэт, но даже в таком положении он весь был воплощенное величие – ни капли унижения или слабости.

Аюй поняла, что это и есть третий принц Небес. Поднявшись, она доковыляла до озера и прошептала:

– Ваше высочество… Вы разве не помните меня? Я Аюй, принцесса клана линъюев из Северного моря…

Молодой бог посмотрел на нее сквозь пелену воды. Спустя мгновение он равнодушно произнес:

– А, юная линъюй из Северного моря.

Аюй уже собиралась радостно воскликнуть: «Именно я!» – как вдруг с вершины утеса донесся гул грома.

Она тут же подняла голову и увидела, что спокойные прежде воды водопада внезапно вздыбились и яростные потоки обрушились на принца. Но едва вода приблизилась к нему, как бесформенные струи превратились в острые клинки, безжалостно рассекшие спину молодого бога.

Аюй вскрикнула от ужаса. Однако принц, казалось, не чувствовал боли – ни единого стона не сорвалось с его губ. Лишь цепи, сковывавшие его запястья, то ослабевали, то вновь натягивались, выдавая, что его высочество все же что-то чувствует.

Водяные клинки один за другим обрушивались на молодого мужчину, и зрелище это было настолько жутким, что Аюй не могла сдержать дрожи. Наказание длилось большой час. После воды притихли.

Когда все закончилось, Аюй, собравшись с духом, попыталась подойти ближе, чтобы осмотреть раны принца, но не смогла – водопад отталкивал ее. Затем раздался резкий голос самого принца, уже пришедшего в себя:

– Что ты делаешь?

Аюй тихо проговорила:

– Хотела посмотреть, сильно ли вы ранены, ваше высочество… С вами все в порядке?

Третий принц не обратил внимания на ее заботу и лишь холодно сказал:

– Выйди из ущелья и найди двух небесных стражей. Они помогут тебе вернуться в Северное море.

Аюй мгновенно запаниковала и тут же опустилась на колени.

– Ваше высочество, вы же знаете, у нас, линъюев, есть обычай – мы всегда благодарим за оказанное благодеяние! Тем более что я упала… а вы спасли мне жизнь! Пока вы здесь терпите наказание и не в силах свободно двигаться, я могу стать вашими руками и ногами. Я принесу целебные травы, что облегчат вашу боль! Умоляю, не прогоняйте меня. Позвольте вернуть вам долг за спасение жизни!

Она сказала правду – у линъюев и в самом деле существовал такой обычай. Принц перестал спорить и позволил ей остаться.

Два стража у выхода из ущелья были сообразительными небожителями. Они отлично знали, что третий принц – любимец и Небесного владыки, и самого Верховного владыки. Так что в глубине души оба стража рвались облегчить участь его высочества. Но как те, кому вменялось следить за исполнением наказания, они не могли принести принцу обезболивающие снадобья – это было бы неподобающе. Зато по собственной воле явилась эта линъюй, и они с радостью закрыли на нее глаза, разрешив выходить за пределы барьера в поисках лекарств.

Хотя Аюй и казалось, что принц слишком холоден с ней, она знала, что он всегда такой. И именно эта его отстраненность восхищала ее еще сильнее.

Она считала свое приключение невероятно удачным, а начало этой истории – прекрасным и многообещающим. Герой спасает красавицу, красавица воздает ему добром, ухаживает за ним в болезни, а затем между ними вспыхивают чувства… Именно так описывались подобные истории в книжках, что так любили ее старшие сестры.

Самонадеянная маленькая линъюй была уверена: стоит лишь дать время – и она непременно покорит сердце третьего принца, став его избранницей, той самой, кому будет завидовать весь мир.

Пока Аюй предавалась мечтам, девушка на ледяной равнине в нескольких шагах от нее вдруг обернулась.

Аюй встрепенулась и пригляделась.

Перед тем как разглядеть лицо незнакомки, она заметила мерцающие серебряный и алый свет около ушей девушки. Присмотревшись, линъюй увидела серьги – обычные на вид, с красным нефритом, оправленные серебряной нитью. Но отблеск серебра под снежным светом был куда ярче, чем у простого металла, а вокруг сияния вился легкий радужный ореол, словно после дождя.

Аюй, будучи водным созданием, сразу поняла – так блестит только чешуя дракона. А если чешуя украшает уши женщины… Скорее всего, это дар драконьего владыки в знак помолвки.

Зрачки линъюй резко сузились.

Взгляд незнакомки скользнул по ней, и та сделала несколько шагов вперед, с легким любопытством первой задав вопрос:

– Госпожа, вы небожительница или дух-оборотень?

Аюй посмотрела на лицо девушки – и в голове у нее все померкло. Среди линъюй красота была мерилом знатности, и именно за свою внешность она с детства была любимицей отца. Но эта простая смертная… обладала лицом прекраснее ее собственного. Будь та небожительницей, Аюй тут же склонилась бы в страхе. Но девушка была всего лишь смертной, и этот страх превратился в жгучую ненависть и зависть, объявшие сердце линъюй.

Внутри все почернело, но на лице Аюй расцвела сладкая улыбка.

– А почему ты спрашиваешь? Что, если я небожительница? И что, если дух-оборотень?

Девушка покрутила