Желание богов - Тан Ци

В ту последнюю ночь в малом мире Соло он ушел, не разбудив ее. Теперь его терзала мысль: не обиделась ли она, обнаружив его исчезновение?

«Вряд ли. – Слабая улыбка тронула его окровавленные губы. – Она всегда щадила мои чувства. Как в тот вечер, когда все поняла, но все же спросила: “Когда я засну, ты уйдешь, да?” – лишь чтобы тут же, противореча себе, успокоить его: “Я не грущу”».

Она была самой умной, самой чуткой, самой проницательной. Она была его женой, о которой он не мог не думать ни мгновения.

Он так по ней скучал.

«Скоро, всего пятнадцать больших часов, одна кэ и время чаепития – и я увижу ее вновь. Эти муки того стоят».

Мысли о Чэн Юй приносили радость, но внезапно в груди разлилась острая боль. Лянь Сун сплюнул кровь.

Странно, его никогда не беспокоило сердце… Неужели водяные клинки повредили внутренности?

Едва он попытался определить источник боли, как над вторым пиком вновь сгустились грозовые тучи.

Третий принц собрал всю свою волю в кулак. Лишь невероятное сосредоточение могло помочь ему выдержать предстоящий большой час пыток. Он не имел права потерять сознание. Он должен был завершить наказание за семь дней и вовремя явиться к ней в мир смертных. «Пыль Успокоения» могла удерживать ее во сне лишь семь лет. Если она проснется, а его не окажется рядом… она точно опечалится.

Принц отбросил все мысли, сосредоточившись только на ударах водяных клинков.

В тот же самый момент, по другую сторону горы, Чжаоси, скрытый за стеной невидимости, в бешенстве бил кулаками по барьеру, удерживающему его.

– Инь Линь! Выпусти меня! Я должен спасти ее! Выпусти!

Но за пределами барьера Чжу Цзинь стоял неподвижно, его лицо было холодным и бесстрастным. Ни тени колебаний.

Еще полгода назад, когда Чэн Юй рассказала им о своей договоренности с Лянь Суном, а Чжу Цзинь… нет, Инь Линь не высказал ни малейшего возражения, Чжаоси заподозрил неладное. Ведь главный божественный посланник когда-то клялся: «Ничто и никто не помешает госпоже. Если бог встанет на пути, я убью бога. Если будда встанет на пути, я убью будду!»

Чжаоси понял: Инь Линь обманывал госпожу. Но тогда он промолчал, решив посмотреть, что же задумал его старый соперник.

Вскоре после этого «Пыль Успокоения» исчезла.

Чэн Юй была в растерянности, но Чжаоси знал – это дело рук Инь Линя.

А потом… Инь Линь сам предложил отправиться с ней в мир восьми пустошей на поиски Лянь Суна.

Чжаоси не понимал замысла главного посланника, поэтому тайно последовал за ними. Когда они проходили через врата Жому, Инь Линь намеренно оторвался от госпожи – и тогда Чжаоси начал догадываться.

Но окончательно все стало ясно лишь сейчас.

Когда девушка в оранжевом начала пытать Чэн Юй, Инь Линь не бросился спасать госпожу. Вместо этого он развернулся… и запер Чжаоси в барьере.

Теперь сомнений не оставалось.

Инь Линь сам расставил эту ловушку.

Он хотел, чтобы Чэн Юй оказалась на грани смерти – ибо только так Цзу Ти сможет вернуть себе истинный облик.

Инь Линь всего лишь добросовестно исполнял долг божественного посланника – с этим Чжаоси не мог поспорить. Но, даже если нужно было устроить для Чэн Юй испытание смертью, зачем доводить ее до такого состояния? Именно этого он не мог принять.

Но сейчас, как бы он ни бушевал, казалось, ничто не могло поколебать решимости Инь Линя.

Ди Чжаоси попытался успокоиться.

Глубоко вздохнув, он отвернулся от истерзанной девушки, повисшей на мече, подавил дрожь в голосе и обратился к главному посланнику:

– Инь Линь, раньше ты и вправду был бессердечен. Но разве теперь ты не познал, что такое чувства? – Он пристально посмотрел ему в глаза. – Я слышал, что в седьмом перерождении госпожи ты искренне полюбил девушку по имени Цин Яо. Ты клялся ей в верности, а после ее смерти каждый раз, когда она перерождалась, ты находил ее и тайно оберегал, кем бы она ни стала.

Заметив, что выражение лица Инь Линя слегка изменилось, Чжаоси продолжил:

– Если бы сейчас на твоем месте был я, а в лесу мечей оказалась Цин Яо, ты бы меня не останавливал. А-Юй для меня – как Цин Яо для тебя. Умоляю, не мешай мне!

Инь Линь долго смотрел на него.

– Яо Хуан рассказал тебе? – Не дожидаясь ответа, он перевел взгляд на далекие горы и равнодушно произнес: – Если бы ты знал всю историю, то понял бы, что даже Цин Яо я поставил ниже задачи вернуть госпожу.

Чжаоси смотрел на него в оцепенении, пока Инь Линь не закрыл глаза.

Тут повелитель людей вспомнил ту ночь перед уходом из мира смертных, когда он случайно подслушал, как Инь Линь поручал Яо Хуану заботу о Ли Мучжоу.

Юный лекарь зала Человеколюбия и покоя, Ли Мучжоу, был перерождением Цин Яо в этой жизни.

Тогда Яо Хуан, знавший всю правду, спросил:

– Ты еще вернешься?

– Не знаю, – ответил Инь Линь.

Владыка пионов вздохнул:

– Если останешься там навсегда, ты больше никогда не увидишь Цин Яо. Разве тебе не будет больно?

Инь Линь замер, словно окаменев. Спустя долгую паузу он ответил Яо Хуану:

– Перед смертью Цин Яо сказала, что не станет пить воду Забвения и будет ждать меня. Я велел ей не делать этого. Отказ от вод Забвения – вызов Небесам, за это они непременно покарают отступника. А у меня есть великая цель, я не смогу защитить ее от наказания.

Главный посланник замолчал, будто вновь видел ту сцену перед глазами.

– После моих слов Цин Яо заплакала. Думаю, она отправилась в Загробный мир, переполненная ненавистью ко мне. Потому что тогда она выбрала меня… а я не выбрал ее.

Яо Хуан ненадолго задумался, затем похлопал Инь Линя по плечу.

– А теперь ты сожалеешь о своем выборе?

Чжаоси вспомнил, что в тот момент Инь Линь закрыл глаза – точно так же, как сейчас.

– Сожаление бессмысленно. Даже если бы все повторилось, я поступил бы так же. Любить смертных тяжело. Их жизнь слишком коротка, и, даже если душа перерождается, испив воды Забвения, они уже не те, кем были.

Голос его звучал ровно, но в глубине глаз мерцала старая боль.

– В каждом новом перерождении я пытался отыскать хоть след Цин Яо. И каждый раз терпел неудачу.

Инь Линь посмотрел прямо на Яо Хуана:

– Поэтому никогда не люби смертных. Любовь к ним приносит