Желание богов - Тан Ци

Она не просила о вечности с любимым. Всего лишь об одной жизни, нескольких десятилетиях. Что значат эти жалкие годы для бессмертных, чья жизнь исчисляется десятками тысячелетий? Почему ей отказывают даже в этом? Если это воля Небес, почему они так к ней жестоки?

Ненависть разрасталась, лианой обвивая сердце.

Она ненавидела ту безумную небожительницу в оранжевом. Ненавидела Небеса. Ненавидела судьбу.

Ярость вырвалась наружу.

– А-а-а-а!

Ее крик поглотила печать тишины – ни один бог не услышал. Но ненависть в этом вопле проникла в само дыхание мира.

Ясное небо над горами Тяньгуй вмиг потемнело. Тучи сгустились над семью пиками. Гром гремел так, будто рушились небеса.

Чжаоси насторожился:

– Это…

Чжу Цзинь молчал. Его лицо было черно.

По другую сторону горы два небесных стража у ледяного водопада в тревоге уставились на вершину.

– Эти ветер и гром… Не похоже на начало пытки водяными клинками. Что происходит?

Даже изможденный принц в ледяном потоке очнулся. Он поднял взгляд к пику, и в глазах его застыл немой вопрос.

Над семью пиками гор Тяньгуй сгустились зловещие тучи, молнии рвали небо в клочья. Но Чэн Юй, ставшая причиной этого, уже не замечала внешнего мира. Ненависть пылала в ней, как огонь, выжигая все внутри. Это было невыносимо, но лишь эта ярость и удерживала ее в сознании.

Она уже почти перешагнула за грань.

Говорят, перед смертью человек может увидеть свои прошлые жизни.

Когда последние капли крови покинули ее тело, в сознание хлынули чужие воспоминания.

То были воспоминания о ее прошлых воплощениях.

Она увидела их все.

В первой жизни она родилась слабоумной. Не умела говорить, не могла двигаться – точно деревянный истукан. И конечно, она не ведала человеческих чувств. Соплеменники сочли ее предвестником несчастий и решили сжечь. Ее овдовевшая мать, словно обезумев, вытащила девочку из пламени. Они сбежали и жили, прячась от всех. Они едва сводили концы с концами.

Но однажды ее матушка заболела.

Той зимой, чувствуя приближение конца, женщина променяла последние деньги на муку, испекла большую лепешку и, плача, гладила по голове слабоумную дочь.

– Живи! Если можешь прожить еще хоть один день, проживи его!

Через два дня ее матушка умерла.

Она сидела у трупа, и впервые в жизни по ее щекам потекли слезы.

С этими слезами она познала главное человеческое чувство: бесконечную любовь родителей к детям. Любовь, более великую, чем Небеса.

Во второй жизни она снова родилась слабоумной – брошенным ребенком, которого подобрал бедный дольник[52]. Когда ей исполнилось десять, старик ножом изуродовал ей лицо, объяснив: «В наше время редкая красота беднячки – проклятие. Лучше бы ее не было».

Боль от лезвия стала для слабоумного ребенка уроком: «Этот старик меня не любит».

Но в четырнадцать, когда наводнение поглотило их деревню, а единственное бревно могло спасти лишь одного, этот старик без колебаний толкнул ее к деревяшке, а сам сгинул в пучине.

Она смотрела, как вода поглощает его, и снова заплакала. Эти слезы научили ее: любовь сложна. Боль могут причинять во благо. Так она полностью познала любовь дитя к родителям.

В третьей жизни она наконец обрела разум. Выросла обычным ребенком, нашла друзей. То была эпоха, когда женщины могли служить в армии. Во время разведки их отряд обнаружили. Подруга пожертвовала собой, став приманкой, и погибла мучительной смертью. Последние ее слова были: «Если выживешь – живи за нас обеих. Найди смысл».

Так она узнала бремя долга – и до самой смерти искала, что значит «быть человеком». Хотела узнать, какова цена человеческой жизни.

Четвертая жизнь…

Пятая…

Шестая…

Семнадцать перерождений.

Нынешнее – последнее.

За эти жизни она по крупицам собрала все человеческие чувства.

И наконец обрела цельную душу.

Чэн Юй внезапно открыла глаза.

В тот же миг ее смертное тело, висевшее на мече, превратилось в золотой свет – но не обычный, а переливающийся всеми цветами радуги, ослепительно яркий.

Золотое сияние мгновенно распространилось, покрывая ледяную пустошь на тысячи ли. Там, где падал его свет, тучи рассеивались и умолкала гроза.

На бесплодных пиках Тяньгуй расцвели тысячи снежных лотосов.

В безмолвии Серединных топей – места, где древние боги исчезли или уснули, куда ни один дух восьми пустошей не смел ступить, – вдруг раздался колокольный звон.

Звон колокола, молчавшего сотни тысяч лет.

Лишь в одном месте Серединных топей находился колокол, чей звон был слышен во всех пустошах, – в горах Гуяо в самом сердце топей.

Колокол Милосердия.

И теперь он звонил без остановки, а золотой свет распространялся вместе со звоном, вскоре окутав весь мир.

Все существа восьми пустошей еще не оправились от изумления, как из сияния раздался божественный глас: «Цзу Ти с Гуяо именем богини света налагает заклятье: все сущее живет благодаря свету. Пока есть свет, ничто не исчезнет. Цзу Ти с Гуяо именем богини людей налагает заклятье: мириады миров смертных находятся под защитой Гуяо. Ни одно существо восьми пустошей, которое питает зло к людям, не пройдет через врата Жому».

Эти слова услышали все – от Небесного владыки до низших духов.

И все пали на колени.

Мир содрогнулся.

Богиня света, исчезнувшая двести десять тысяч лет назад, вернулась.

Глава 16

Владыка Дун Хуа весьма ценил покой. В двух местах, где он обычно пребывал – Рассветный дворец Девяти небесных сфер и Лазурное море у края небес, – редко принимали гостей. Небесный владыка Цы Чжэн знал правила Дун Хуа и со дня своего восшествия на трон никогда не беспокоил затворника Рассветного дворца.

Но сегодня Небесный владыка появился у его ворот.

Говоря по справедливости, владыка Цы Чжэн был мудрым и трудолюбивым правителем. Он всегда умело управлял делами восьми пустошей, и за двадцать тысяч лет его правления Дун Хуа ни разу не пришлось подчищать за ним беспорядки. Его можно было назвать одним из самых послушных Небесных владык. Однако нынешнее дело оказалось для владыки Цы Чжэна сложноватым.

Вот как все произошло.

Богиня света Цзу Ти вернулась, и восемь пустошей содрогнулись. Владыка Цы Чжэн с помощью зеркала Наблюдения за огнем исследовал место ее возвращения и обнаружил, что это горы Тяньгуй на Крайнем Севере. Богиня света была древним богом времен первозданного хаоса и занимала почетное место среди богов. Ее, конечно же, следовало встретить с величайшими почестями. Для этого владыка Цы Чжэн отправил к горам Тяньгуй семерых Звездных владык – Тайяна,