Желание богов - Тан Ци

Третий принц всегда считал, что если чувствами нельзя управлять, то желанием – вполне. Но пережитый только что опыт ясно дал ему понять, что он переоценил свою выдержку. Поэтому на этот раз он лишь слегка коснулся ее гранатово-алых губ, позволив себе ненадолго насладиться ее цветочным дыханием, прежде чем отстраниться.

Лянь Сун был уверен, что такое легкое прикосновение безопасно. Каково же было его удивление, когда Чэн Юй внезапно обвила руками его шею.

Изящная девушка с пылающими щеками, вся – сплошное очарование. Она слегка прикрыла глаза, посмотрела на него мгновение мечтательно… и без всякого предупреждения прижалась губами к его губам. Подражая его недавним действиям, она осторожно ловила его губы, алым язычком настойчиво толкаясь в его зубы – неумело, но с явными завоевательными намерениями. Когда Лянь Сун не сразу позволил ей проникнуть дальше, она даже сердито укусила его, мягкие руки требовательно сжали его затылок, и она продолжила штурмовать его рот.

Третий принц и не подозревал, что Чэн Юй окажется такой способной ученицей. Под ее неумелым, но настойчивым напором он потерпел полное поражение. Разум твердил, что так нельзя, но он все же снисходительно разжал губы, позволив ее языку проникнуть внутрь и бесцеремонно хозяйничать у него во рту. Казалось, ее раздражало само наличие расстояния между ними – целуя его, она приподнялась, крепче обняв, а ее стройные ноги, скрытые алым платьем, обвили его пояс, словно стремясь устранить малейший просвет между ними. Изящные руки крепко сомкнулись на его сильной спине.

Он подумал, что она, вероятно, вообще не понимает значения этих действий. Все еще так наивна: если нравится целоваться – требует поцелуев, если хочет быть ближе – обвивается вокруг него, не позволяя разъединиться. И уж точно не осознает, к каким последствиям это может привести.

Перед ним Чэн Юй всегда была откровенна, чиста, как белый лист. А ему так хотелось покрыть этот лист яркими картинами.

Он утратил власть над ситуацией.

Лянь Сун на мгновение закрыл глаза и вдруг резко опрокинул ее на ложе.

Когда он взял все в свои руки, Чэн Юй закрыла глаза.

Она не могла точно сказать, почему в тот момент, когда он попытался отстраниться, она так дерзко потянулась за ним. Возможно, потому что внезапно вспомнила: он – бог воды. А когда-то в Личуане, у древнего кипариса на горе Цзуйтань, она слышала о предопределенной судьбой связи между богом воды и богиней Наланьдо.

В тот миг ее осенило: братец Лянь, всегда так тщательно планировавший их общее будущее, возможно, даже не подозревает о своей предначертанной связи с Наланьдо. Иначе почему он никогда об этом не упоминал? Да и, с его-то нравом, если бы он знал, что судьба уготовила ему другую спутницу, он вряд ли стал бы связываться с простой смертной вроде нее.

Жизнь смертных слишком коротка. Лянь Сун говорил о своих планах, хотел, чтобы она ради него стала бессмертной, а затем путешествовала с ним по свету. Но кто знает, что ждет их впереди?

С горечью Чэн Юй осознала: все, что ей действительно доступно, – это он, здесь и сейчас. А единственное, что она может удержать в ладонях, – мимолетные мгновения счастья.

Эта мысль на миг пронзила ее болью. Но он ведь приложил столько усилий ради нее, разве она имеет право думать о плохом и обесценивать все, что они пережили вместе? Поэтому княжна тут же решила: даже если это счастье временно – сейчас, в этот момент, рядом с ним именно она. И ее задача – ценить каждое мгновение, проведенное вместе. Вот почему, когда он прервал поцелуй, она позволила себе потянуться вслед.

Полуоткрытое окно впускало ночной ветерок, который тревожил белые занавеси.

За колышущимися слоями полупрозрачной кисеи поцелуи Лянь Суна становились все более жадными, теряя прежнюю сдержанность и игривую легкость.

Она почувствовала, как в нем пробуждается страсть.

Его горячие губы оставили ее уста и принялись странствовать по шее, ключицам, оставляя на фарфоровой коже следы, подобные следам сливовых лепестков. Его руки крепко удерживали ее за талию, сильные пальцы мяли ткань алого платья.

Чэн Юй, в конце концов, была девушкой на выданье. Перед отъездом из столицы дворцовые служанки просветили ее насчет брачной ночи – теперь она не была столь наивна, как прежде. Когда его губы принялись страстно ласкать розоватую кожу ниже ключицы, она поняла, что, вероятно, последует дальше.

И не сопротивлялась. Напротив, думала: а не этого ли она сама желала? Скоро их ждала разлука. Семь лет казались долгим сроком.

Она – смертная. Он – бог. Чэн Юй знала, что не сможет обладать им вечно. Случайно подслушанное откровение показало ей, что судьбой ему предначертано стать супругом богини. Наверное, все потому, что она, смертная, не сможет сопровождать его в вечности. И потому она хотела, чтобы в каждом прожитом мгновении они были по-настоящему вместе.

Но в этот момент Лянь Сун вновь ее отпустил.

Теперь она поняла, что означало то выражение его лица. Сдержанность. Подавление чувств.

В глазах бога воды мерцал свет. Казалось, у него заболела голова, потому что он поднес руку к виску и глухо произнес:

– Я не могу…

Что именно – он не договорил. Но Чэн Юй поняла.

Опустив взгляд на свои растрепанные одежды, затем подняв его и всмотревшись в блеск глаз феникса, она внезапно прозрела – это было сдерживаемое желание. Его желание обладать ею.

Тихо рассмеявшись, она вновь обвила руками его шею, приподнялась и прошептала на ухо:

– Можешь.

Чэн Юй сама потянулась к нему, словно избалованная кошечка, легонько прикусила мочку его уха и прошептала с коварной невинностью:

– Каждый миг с братцем Лянем бесценен… Прежде чем ты уйдешь, прежде чем мы расстанемся, я хочу, чтобы ты полностью принадлежал мне…

Она шептала, целуя уголки его губ, подбородок, кадык – когда дошла до него, ощутила, как Лянь Сун с усилием сглотнул.

Он схватил ее за руки, сжал так сильно, будто собирался оттолкнуть, – но не сделал ни движения.

Прижавшись губами к его шее, княжна произнесла с мнимой наивностью:

– Братец Лянь, ты не хочешь меня?

И его выдержка улетела в бездну.

Руки, сжимавшие запястья, резко притянули ее к себе. Они оба рухнули на смятые белые шелковые простыни – третий принц увлек ее за собой с такой силой, что ей даже стало немного больно и она тихо застонала.

Этот звук будто сорвал какой-то затвор. Лянь Сун набросился на ее губы