Желание богов - Тан Ци

искренность намерений жениха! В эпоху Хаоса, если драконий владыка преподносил нилинь в дар богине, он почти всегда добивался желаемого. Крайне редко такие ухаживания заканчивались неудачей.

– А, вот как? – сухо кивнул наставник государства, но тут же забеспокоился о новом обстоятельстве: – Но наша княжна всего лишь смертная. Вряд ли она выдержит такое потрясение! Если она узнает, что это нилинь с тела принца, разве осмелится носить его на себе? К тому же в своей истинной форме третий принц – огромный дракон. Его нилинь должен быть не меньше нефритового блюда! Как же его носить?

Тянь Бу обрадовалась, что даос наконец задал стоящий вопрос.

– Принц взял самый яркий луч закатного света и выковал из обратной чешуи набор украшений. Я мельком видела чертежи: они прекрасны, княжне непременно понравится.

Наставник государства изумился:

– Сделал набор украшений?

Небожительница сдержанно улыбнулась, подбросила хвороста в угасающий костер и не сказала больше ни слова.

Тот самый набор украшений, о котором говорила Тянь Бу, Чэн Юй на самом деле уже видела во сне. Просто она не знала, что эти удивительные украшения были созданы из обратной чешуи дракона и лучей заката.

Когда братец Лянь произнес: «Я подарю тебе стихотворение», Чэн Юй сразу вспомнила тот сон. Сон, который привиделся ей в Личуане в ночь перед тем, как она отправилась в древние гробницы Южной Жань.

Едва только княжна ступила в этот малый мир Соло, ей сразу же показалось, что все вокруг до боли знакомо. Огромный безмолвный лунный диск, золотистые туранги, словно сошедшие с картины, скромный домик среди этих золотых деревьев – все будто бы она уже видела во сне. Но тогда все ее мысли были заняты братцем Лянем и у нее не было времени задуматься об этом.

А сейчас тот сон вдруг всплыл в памяти с пугающей ясностью.

«Какое стихотворение?» – спросила она тогда во сне, сгорая от любопытства.

«Луна освещает впервые драгоценный красный нефрит. Теперь сердце лотоса тайно аромат рукавов хранит», – с улыбкой ответил он.

«Не дразни меня». Она помнила, как во сне в деланой обиде толкнула молодого мужчину.

И сейчас ее рука сама потянулась, чтобы слегка подтолкнуть склонившегося над ней Лянь Суна, и почти бессознательно с ее губ сорвались те же слова: «Не дразни меня». Мягкие, словно вздох, сладкие, будто пропитанные медом, отчего фраза вышла теплой и благоухающей. И в тот миг, когда Чэн Юй так естественно произнесла это, ее вдруг пронзила дрожь – она внезапно осознала, что каждая деталь их встречи в точности повторяет тот сон.

В глазах княжны мелькнуло смятение, и она застыла, бездумно уставившись на полог над кроватью. Белоснежные занавеси слоились, словно клубы тумана. Эта дымка заполнила все ее поле зрения, и на мгновение Чэн Юй снова показалось, будто она вернулась в тот сон.

Из глубины туманных грез к ней медленно приближался мужчина в белых одеждах, и его прежде размытые фигура и черты лица постепенно становились четкими, пока не совпали полностью с чертами мужчины, склонившегося над ней сейчас, – прекрасные глаза феникса с чуть приподнятыми внешними уголками, янтарные глаза, высокий нос и тонкие губы… Каждая черта была до боли настоящей, и каждое чувство, нашедшее на этом лице отражение, лишь подчеркивало невероятную красоту.

Молодой бог оперся правой рукой у изголовья, а левой слегка провел по переносице княжны и уголкам губ, тронутых улыбкой, – точь-в-точь как во сне. И ответил:

– Как можно?

Пальцы скользнули к ее уху, ласково огладили его, и, когда прохладное прикосновение сережки коснулось ее нежной мочки, мужчина тихо прошептал:

– «Луна».

Чэн Юй вздрогнула, и к ней вернулись ощущения из того сна.

Когда княжна увидела сон, ей было всего пятнадцать. Неискушенная девушка, никогда не сближавшаяся так с мужчиной, она растерялась, не понимая причины своего смятения. Потрясение смешивалось с тревогой, стыдом и каплей смущения.

Но сейчас все было иначе.

Чэн Юй отчетливо осознавала, что произойдет дальше. Когда прохладные пальцы Лянь Суна скользнули от уха по обнаженной шее, в княжне не было прежнего страха – лишь легкий стыд и желание спрятаться. Но разгоряченная кожа, казалось, сама жаждала этого прохладного прикосновения.

Она не смогла сдержать тихий стон, словно от щекотки или внезапного испуга.

Длинные пальцы неспешно скользнули по ключицам, будто перебирая струны или выводя узоры, уверенно и искусно. Но Чэн Юй ощутила, что и эти пальцы начали нагреваться. Не понимая причины, она слегка прикусила губу и посмотрела на Лянь Суна. Лишь тогда она заметила, как потемнели его глаза. Теперь они напоминали темные источники, скрытые в чаще леса, или бурное море перед штормом. Черное, как сама тьма, манящее в пучину. Море, способное ее поглотить.

Лянь Сун еще больше сократил расстояние между ними. Он коснулся ямочки между ключицами, кончики его пальцев вспыхнули алым.

– «Красный нефрит».

В тот же момент он отнял руку от ключиц и, скользя поверх шелкового рукава вдоль плеча и предплечья, опустил ее к тонкому запястью Чэн Юй.

Она не понимала, какие именно чары таились в этих пальцах с четко очерченными суставами, но по мере того как они скользили по сгибу ее локтя, предплечью, даже самый мягкий шелк ее одежд в одно мгновение словно огрубел. Трение ткани о кожу вызвало невыносимое покалывание, которое быстро распространялось от руки по всему телу.

От этого ощущения Чэн Юй вздрогнула, и Лянь Сун, должно быть, заметил ее дрожь. Она не знала, показалось ей или нет, но его пальцы будто стали еще горячее. Под рукавом он обхватил ее безымянный палец, слегка сжал, и в следующий миг у самого основания пальца появилось кольцо.

– «Сердце лотоса», – прошептал молодой бог ей на ухо.

Этот двусмысленный шепот, теплое дыхание и обжигающее прикосновение пальцев будто опалили ее изнутри. Пламя разгоралось, наполняя все тело жаром и сладкой дурманной тяжестью.

Чэн Юй больше не была той бестолковой, почти что глуповатой девушкой, что прежде. Теперь она прекрасно понимала: третий принц дарит ей подарок не просто так. Он соблазняет ее. Ласкает ее.

Вообще-то, Лянь Сун делал это не впервые. Но раньше ее всегда охватывал страх – например, тогда, у горячего источника в имении генерала. Когда он приблизился к ней, она попросту окаменела. Теперь, оглядываясь назад, княжна думала, что окаменеть было даже неплохо – по крайней мере, это выглядело как скромность. А сейчас… Его легкие прикосновения напоминали опьяняющее вино, от которого расслаблялось все тело. Чэн Юй будто превратилась в воду, лишившись всех сил ему сопротивляться. Более того, в глубине души