История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

– Его величество все такой же заботливый. Подай, я посмотрю.

Лицо императрицы Сяо смягчилось, и она протянула руку.

Господин Лю с подобострастием преподнес ей ларец. Жезл был вырезан из красного нефрита, с белым навершием, которое украшал узор в виде благовещих облаков. Работа отличалась выдающимся мастерством, вещица выглядела поистине ценной.

– Неплохо, – одобрительно кивнула императрица-мать, оценив подарок.

Но стоило ей повернуть жезл, чтобы рассмотреть его с другой стороны, как она переменилась в лице: улыбка застыла, глаза впились в надпись на рукояти, щеки побагровели. Две строки иероглифов, вырезанных в стиле чжуань, гласили:

– Какая дерзость! – вскричала императрица.

Окружающие не успели понять, что произошло, как она уже с яростью метнула жезл об пол, и тот разбился вдребезги! Один из алых осколков упал к ногам Цзян Сюэнин, но она не смела даже пошевелиться, будто окаменела. По спине прошел холодок.

Именно с этого эпизода и началась трагедия дома Юнъи-хоу.

Глава 50. Борьба за шанс

Прежняя надменность императрицы Сяо, внушавшая робость и страх, казалась детской шалостью в сравнении с ледяной яростью, которую она источала теперь. Никто не ожидал, что нефритовый жезл вызовет такую бурю. Барышни пришли в замешательство и от ужаса едва не потеряли сознание.

Господин Лю, который принес злополучный подарок, почувствовал, как спина покрывается холодным потом. Не раздумывая, он бросился на колени и завопил:

– Ваше величество, пощадите!

Он валялся почти у подножия трона. Императрица-мать его пнула и приказала стражникам:

– Хватайте изменника! В пыточную его! Пусть допросят как следует!

Господин Лю побледнел. Хоть он и принес нефритовый жезл, но понятия не имел, что написано на его обратной стороне. Когда прозвучало обвинение в измене, у бедняги душа ушла в пятки. Он снова и снова бился об пол головой, восклицая:

– Я невиновен! Меня оклеветали, ваше величество! Я всего лишь исполнил приказ и не знаю, чем вызвал ваш гнев! Пощадите! Я ни в чем не виновен!

Шэнь Чжии и Сяо Шу сидели рядом с императрицей-матерью и видели надпись, но не разобрали ее. Теперь, когда разразилась буря, обе не смели заговорить.

Императрица Чжэн тоже была потрясена. Она знала, что нрав у свекрови тяжелый, однако такой гнев означал: случилось нечто серьезное. Обвинение в государственной измене – дело нешуточное.

Видя, что жезл разбился на несколько крупных осколков, императрица Чжэн молча сошла с возвышения и подняла один из них. Прочитав слова «благородных отроков», она побледнела пуще свекрови. Как только стражники схватили господина Лю, супруга правителя взглянула на испуганных девушек, с трудом сдержала волнение и сказала:

– Вы можете идти.

Императрица-мать, чье лицо налилось свинцом, возразить не пыталась.

Барышни поняли, что им не положено знать подробности столь щекотливого дела, поспешно поклонились и вышли. Сяо Шу тоже поднялась и почтительно попрощалась с тетушкой. Только Шэнь Чжии по-прежнему сидела в оцепенении. Племянница императрицы дернула ее за руку и увела за собой прочь из дворца Цынин.

Когда Цзян Сюэнин миновала ворота, на нее налетел холодный ветер – предвестник зимней стужи. Только тогда она почувствовала, что спина покрыта потом.

Вот оно, то самое дело о нефритовом жезле, которое в прошлой жизни повлекло за собой страшные последствия. На обороте его рукояти были вырезаны крамольные слова – обвинение правящего императора. Эпизод положил начало кровавой чистке. Многих дворцовых слуг казнили семьями вплоть до девятого колена. Репрессии коснулись даже знатных семей, в некоторых усадьбах провели обыски с конфискацией. Казни тоже не обошли аристократию стороной.

Дом Юнъи-хоу по делу о нефритовом жезле не проходил, однако избежать подозрений им не удалось. Вспомнив об их семье, Янь Лине и событиях прежней жизни, Цзян Сюэнин почувствовала, как в груди поднимается буря. Она сжала кулаки, спрятанные в широких рукавах, и с трудом заставила себя успокоиться.

«Раз суждено случиться, значит, случится».

В такие моменты нельзя терять самообладание. Чашкой воды не потушить горящий воз с дровами, но вдруг ей удастся спасти из огня хоть кого-нибудь?

Шэнь Чжии, которую вывела из дворца Сяо Шу, растерянно пробормотала:

– Что… что случилось?

Подруга опустила глаза и промолчала. Заметив в стороне Цзян Сюэнин, принцесса подошла и с беспокойством спросила:

– Нин-нин, все в порядке? Ты так побледнела.

Та вдруг вспомнила о Чжэн Бао, и в ее голове созрел план. Едва заметно блеснув глазами, девушка сказала себе: «Другого выхода нет» – и с усилием выдавила улыбку. Однако тень растерянности и страха не сходила с ее лица.

– Испугалась немного, – тихо призналась она.

По правде говоря, старшая принцесса чувствовала то же самое, но она вспомнила, что дала слово защищать Цзян Сюэнин, поэтому тотчас сделала вид, будто случай во дворце Цынин – обычное дело, сжала руку любимицы и сказала:

– Все хорошо. Ты ведь со мной.

Тонкие пальцы Цзян Сюэнин были холодны как лед, а сама она молча смотрела на Шэнь Чжии. Длинные ресницы красавицы трепетали, оттеняя сияющие глаза. Она напоминала нежную лань, сраженную меткой стрелой посреди снежной равнины, хрупкую и беззащитную.

Цзян Сюэнин стиснула ладонь Шэнь Чжии, и та поняла, как сильно нуждается в ней эта девушка – та самая, что недавно с лучезарной улыбкой нарисовала на ее лице лепесток вишни.

Покинув дворец Цынин, принцесса и соученицы собрались вернуться в свои покои. Дворец Минфэн, в котором жила Шэнь Чжии, и Янчжи, где поселили соучениц, находились в противоположных направлениях, поэтому их пути должны были разойтись. Но Шэнь Чжии не могла просто взять и уйти. С яркой и беззаботной улыбкой, будто ничего не случилось, она потянула Цзян Сюэнин за собой.

– Ну ты и трусиха. Я провожу тебя в Янчжи, – заявила принцесса, а затем обернулась к остальным: – Идемте.

Все, не говоря ни слова, последовали за ними.

По дороге Шэнь Чжии весело щебетала: рассказывала Цзян Сюэнин дворцовые байки. Иногда она запиналась и звала близких подруг продолжить рассказ. Сяо Шу, как обычно, сохраняла невозмутимость, а вот Чэнь Шуи, успевшая поссориться с барышней, не могла скрыть недовольства, но и отказать старшей принцессе не смела. Ничего не поделаешь, пришлось с каменным лицом рассказывать Цзян Сюэнин забавные истории.

Та чувствовала, что, если бы не серьезность происходящего, точно бы расхохоталась. Однако сейчас она сама себе была отвратительна. В прошлой жизни водила за нос противных мужчин, а переродившись, совсем низко пала: дошла до того, что дурачит слабых, доверчивых девушек. Какой позор!

Ничего не подозревая, Шэнь Чжии и барышни направлялись к палатам Янчжи. По дороге к вдовствующей императрице они намеренно обошли Куньнин стороной, но на обратном пути никто не следил за дорогой. Шедшие впереди Шэнь Чжии и Цзян Сюэнин как бы невзначай выбрали самый короткий путь – мимо дворца Куньнин. При виде его высоких стен у второй барышни сжалось все внутри.

«Только бы успеть», – мысленно