История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

Чэнь Шуи, причесанная и при параде, вышла с таким лицом, словно вот-вот ринется в бой: брови сурово сдвинуты, взгляд колючий. Даже служанка, пришедшая проводить барышень, чувствовала, что обстановка в палатах Янчжи напряженная.

– Вдовствующая императрица простудилась два дня назад. Ее величество ухаживает за ней во дворце Цынин[125], – тихо сказала она, не смея поднять глаза. – Поэтому два визита можно объединить. Прошу следовать за мной.

Палаты Янчжи находились на юго-восточной окраине Внутреннего двора, а дворец Цынин – в его западной части, в самой глубине. Чтобы попасть в резиденцию императрицы-матери, предстояло пересечь весь Внутренний двор, на центральной оси которого высился дворец Цяньцин, а за ним, к северу, и Куньнин. Путь лежал мимо высоких стен шести восточных дворцов и шести западных.

Фан Мяо, Ю Юэ и Яо Жунжун раньше здесь не бывали. В прошлый раз они опасались свободно разгуливать по Запретному городу, поэтому ориентировались плохо. Зато Цзян Сюэнин могла найти дорогу даже с закрытыми глазами, хотя дворцовый комплекс был велик и запутан.

– Сестрица Яо Си, там впереди дворец Куньнин? – с любопытством спросила Ю Юэ, понизив голос.

Яо Си взглянула в указанном направлении:

– Да. Супруги государя из поколения в поколение селятся там. Нынешняя императрица, госпожа Чжэн, родом из провинции Хэнань. Ее величество сочеталась браком с императором еще до его восшествия на трон. Правда, она почти не появляется на людях. Раньше, когда мы приходили во дворец, она нас не принимала, велела чаще бывать у вдовствующей императрицы: дескать, та любит шум и веселье.

– Вот оно как… – кивнула Ю Юэ.

Цзян Сюэнин, неторопливо шедшая позади, невольно приподняла бровь и хмыкнула про себя. «Любит шум»? Старая ведьма мечтала, чтобы весь двор вокруг нее крутился! Ее супруг скончался слишком рано, и она не успела насладиться ролью императрицы: пришлось переселиться в уединенный дворец Цынин. Разве она могла это стерпеть?

Вдовствующая императрица происходила из рода Сяо, была младшей сестрой Сяо Юаня, носившего титул Чэн-гуна, а значит, приходилась Сяо Шу тетушкой по отцу. Ее семья пользовалась влиянием, и во Внутреннем дворе слово вдовствующей императрицы имело вес. Даже после смерти супруга и смены статуса она не сдала позиции.

В прошлой жизни, когда Шэнь Лан скончался, на трон взошел его младший брат Шэнь Цзе. Как его жена, Цзян Сюэнин по всем правилам должна была получить сан императрицы, но старая ведьма вмешалась и заявила: «Госпожа из рода Цзян недостойна высокого титула матери Поднебесья, не обладает добродетелями и ведет себя неподобающе. Государю следует оставить трон императрицы пустым и пожаловать ей титул любой из четырех главных наложниц».

Цзян Сюэнин тогда чуть не лопнула от ярости. К счастью, старые сановники из Внешнего двора проявили благоразумие. Разве может наследный принц, заняв трон, не возвести в императрицы свою первую законную супругу? Если бы он вправду так поступил, неужели не стал бы посмешищем для потомков? Это нарушило бы не только нормы приличия, но и сам закон. Так что все они подали прошения с увещеваниями.

К тому же в прошлой жизни Цзян Сюэнин поначалу вела себя безупречно – воистину непорочный лотос. Чем энергичнее ее притесняли, тем больше хотелось защитить девушку. Шэнь Цзе все же был мужчиной: разве он мог позволить, чтобы ее так унижали?

В результате она получила заветный титул, однако с тех пор между ней и вдовствующей императрицей, госпожой Сяо, навеки установилась вражда. В императорской семье тоже случаются ссоры и дрязги. Свекровь придиралась к невестке по любому поводу, корила ее за недостаток почтительности и всячески изводила.

А затем во дворец вошла Сяо Шу и получила титул гуйфэй – «драгоценной наложницы». Церемония ее посвящения превзошла пышностью даже возведение Цзян Сюэнин в сан императрицы. Тогда та поняла: старая ведьма изначально хотела посадить на трон свою племянницу.

С тех пор Внутренний двор превратился в поле боя. Цзян Сюэнин не имела крепкой опоры, поэтому, чтобы не проиграть тетке с племянницей, принимала любую помощь и обещала выгоду всем, кто соглашался ей служить. Благодаря умению угадывать чужие желания и угождать ей удалось собрать небольшую партию сторонников и удержаться на троне.

Однако слепая политика привела к тому, что среди придворных оказалось много нечистых на руку. Праведные чиновники упрекали Цзян Сюэнин за кумовство и создание фракций, сравнивали с гнилью, разъедающей двор, и даже обвиняли во вмешательстве в дела государства. Под конец, когда она оказалась в заточении у мятежников, Се Вэя, Янь Линя и прочих, прошения с требованием, чтобы императрица последовала за супругом в могилу, посыпались словно снег. Ее трагическая смерть стала расплатой за прежние поступки.

В прошлой жизни Цзян Сюэнин ненавидела вдовствующую императрицу куда больше, чем ее племянницу. И вот теперь, переродившись, она снова должна была идти на поклон к старой ведьме… От одной этой мысли у барышни челюсть сводило. Чтобы не выругаться, пришлось стиснуть зубы.

Яо Си впереди нее даже не подозревала, какие страсти бурлят за спиной, и весело завела разговор с Сяо Шу:

– Я один раз уже видела ее величество – пару лет назад, на праздник Юаньсяо[126], когда была во дворце вместе с родителями. Тогда мне посчастливилось поклониться вдовствующей императрице. Иду во второй раз и снова волнуюсь. Сестрица Шу, ты должна нам помочь. Ты ведь ее любимая племянница. Если кто-то из нас нарушит приличия и прогневает ее величество, будь добра, замолви словечко.

Улыбка на губах Сяо Шу чуть поблекла. Она взглянула на Яо Си и спокойно ответила:

– Сейчас мы соученицы принцессы. Вдовствующая императрица всегда была очень добра к тебе, сестрица А-Си. Нечего волноваться.

Цзян Сюэнин сразу поняла: Сяо Шу прекрасно знает, что высокие деревья больше страдают от ветра, а успех вызывает зависть. Будучи племянницей вдовствующей императрицы и дальней родственницей Шэнь Чжии, она никогда не кичилась своими связями. Очевидно, не хотела привлекать к себе лишнее внимание. Однако… разве такое скроешь? Разумеется, стоило Яо Си упомянуть о родстве Сяо Шу с императорской семьей, как остальные барышни слегка переменились в лице.

Тем временем они приближались к дворцу Куньнин. Неожиданно в тишине послышались странные звуки, похожие на шлепки, звонкие и отрывистые. Девушки принялись удивленно оглядываться, пытаясь понять, откуда доносится шум. Только Цзян Сюэнин, которая в прошлой жизни провела здесь не один год, сразу узнала звук пощечин, причем очень сильных, даже яростных.

Едва барышни свернули за угол, как Чэнь Шуи, шедшая впереди, остановилась. Яо Жунжун тихонько ахнула и поспешно прикрыла рот.

У входа во дворец Куньнин стоял на коленях евнух. Шапка слетела с его головы и валялась на каменных плитах, волосы были сколоты простой деревянной шпилькой. Он беспощадно бил себя по