История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

Молодые евнухи сразу подбежали и подхватили Чжэн Бао. Тот очень долго стоял на холодном камне. У несчастного онемели ноги, и он чуть не рухнул обратно. На его прежде чистом лице краснели следы от пощечин, но в черных как уголь глазах сверкала решимость. Он посмотрел на свою заступницу. К его удивлению, хозяйка испуганного голоса вовсе не выглядела робкой: с виду напоминала нежный цветок, однако за красотой явно скрывались шипы.

Цзян Сюэнин потупилась, а когда вновь подняла голову, то улыбнулась принцессе:

– Вы так добры, ваше высочество.

Шэнь Чжии покраснела. Откашлявшись, она изобразила спокойствие и хмыкнула:

– Еще бы!

Глава 51. Могилы трехсот благородных отроков

Обстановка около ворот стала слегка напряженной. Все поглядывали на Шэнь Чжии и Цзян Сюэнин, удивляясь, что принцесса так благоволит спутнице.

Тем временем Чжэн Бао поблагодарил принцессу за милость и ушел. У Цзян Сюэнин словно камень свалился с души. Она еще не знала, чем обернется эта история, однако позволила себе чуточку расслабиться. Как ее в таких случаях называла Ю Фанъинь из прошлой жизни? «Королевой драмы»? Да уж, притворяться и вызывать жалость Цзян Сюэнин умела мастерски. Хотя если вдуматься, что плохого она совершила? С одной стороны, воспользовалась доверием Шэнь Чжии, чтобы достичь цели, но, с другой – помогла принцессе приумножить число своих благодеяний.

«Это нельзя считать злом. Никак нельзя», – несколько раз повторила себе Цзян Сюэнин и обратилась к остальным:

– Пойдемте.

Шэнь Чжии, разумеется, возражать не стала. Хотя ее собственные покои во дворце Минфэн находились в другой стороне, она довела Цзян Сюэнин за руку до палат Янчжи, посидела немного с барышнями, поболтала и только потом удалилась.

Сяо Шу держалась особняком и была непривычно молчалива. Когда принцесса поднялась, чтобы уйти, дочь Чэн-гуна как будто хотела ей что-то сказать, но, покосившись на остальных, передумала. Лишь после ухода Шэнь Чжии она без слов последовала за ней.

Цзян Сюэнин догадалась, что Сяо Шу хочет поговорить с принцессой наедине. Вероятно, дело касалось происшествия во дворце Цынин и вдовствующей императрицы. Подслушивать никто не решился.

Стоило Сяо Шу выйти, как в комнате повисла странная тишина. Все переглядывались, но никто не заговаривал. Прошло довольно много времени, прежде чем Фан Мяо, все еще находясь под впечатлением от визита к императрицам, хлопнула себя по груди, с облегчением выдохнула и воскликнула:

– Первый день в должности соучениц – и сразу такое! Я думала, у меня сердце в пятки уйдет!

Остальные закивали и загалдели наперебой:

– Что было не так с этим жезлом жуи – непонятно…

Цзян Сюэнин прекрасно знала ответ, однако предпочла промолчать. Она ведь не могла ничего разглядеть, находясь у подножия трона.

Яо Жунжун выглядела напуганной, но к ее страху примешивалось любопытство, которое она с трудом сдерживала. После долгих колебаний барышня понизила голос и робко спросила:

– Когда императрица подняла один из осколков, она стояла рядом со мной. Я… мельком увидела два слова. Кто такие благородные отроки?

Фан Мяо, которая хмуро загибала пальцы, рассчитывая судьбу, подскочила и почти выкрикнула:

– Благородные отроки?! – Она в ужасе уставилась на Яо Жунжун, и ее голос дрогнул от напряжения. – Ты действительно видела эти слова?!

– Д-д-да… – промямлила вконец перепуганная Яо Жунжун.

Самая юная и простодушная Чжоу Баоин удивленно захлопала глазами:

– А что не так с этими словами?

В начале зимы после полудня солнце почти не пробивалось сквозь пелену облаков. Землю по краям леса каменных стел в храме Белой Ступы устилала опавшая листва. Тонкие ветви деревьев подрагивали на ветру.

Под сводами павильона Чаоинь висел тяжелый бронзовый колокол. Рядом находился низкий каменный помост, на нем – столики для циня и чаепития, а в углу – курильница в форме лотоса. Благовония в ней сгорели лишь наполовину. Внезапно курильницу с яростью опрокинули, и она со звоном и грохотом покатилась вниз по ступеням. Светлый пепел просыпался на почерневшие мертвые листья и притягивал взгляд.

У Цзянь Шу от потрясения похолодели ладони. Он опустил голову, не смея поднять глаза.

– Кто отдал приказ? – прозвучал голос, обычно мягкий и благожелательный, теперь же холодный как лед.

Даже разъяренный Се Вэй всегда говорил спокойно.

– Когда я узнал о случившемся, распоряжения уже были отданы, – ответил Цзянь Шу. – На мои вопросы ответили, что весть пришла из Цзиньлина. Говорили со мной раздраженно, будто что-то скрывали. Я сделал вид, что ухожу, и выждал в укрытии час. За это время со стороны квартала Лэань прибыл паланкин. Из него вышел мужчина лет пятидесяти, сухощавый, с козлиной бородкой и в сером одеянии. Если я не ошибаюсь, это был господин Гунъи, ближайший помощник главы братства.

Находясь за пределами дворца и не исполняя официальных обязанностей, Се Вэй всегда носил белые одежды, простые, без украшений. В них он выглядел отрешенным от земной суеты, словно его не могла запятнать пыль бренного мира. Любого другого такая одежда сделала бы похожим на простолюдина, но Се Вэй в ней казался возвышенным и неприступным. Однако сейчас в его облике сквозила жестокость.

– А Динфэй?

– Дао Цинь велел тщательно пересмотреть все донесения, которые господин Динфэй отправлял в столицу за последний месяц, – понизил голос Цзянь Шу. – Ни в одном нет ни слова о сегодняшнем происшествии.

– Мои помыслы неизменны, но откуда мне знать, что у других они таковы? – усмехнулся Се Вэй.

Цзянь Шу сначала не понял смысла этих слов и хотел защитить Динфэя: сказать, что в Цзиньлине тот безоговорочно слушался господина Се, а после его отъезда в столицу исправно присылал шифрованные донесения, сообщая все новости. Конечно, Динфэй по-прежнему верен Се Вэю… Но, не успев открыть рот, слуга вспомнил собственные слова. Гунъи всегда находился при главе братства и крайне редко покидал Цзиньлин. Как же так? Помощник главы в столице, а от Динфэя ни строчки? Цзянь Шу похолодел.

– Вы хотите сказать…

На белоснежном рукаве Се Вэя осело несколько частиц пепла. Он поднял руку, будто хотел стряхнуть их, но вместо этого размазал по ткани серое пятно. Обычно спокойный и ясный взгляд младшего наставника наследного принца потемнел и стал пронзительным. Его губы сжались в прямую линию, а в глазах промелькнула угроза.

– Раз помощник Гунъи прибыл в столицу, значит, получил приказ от главы. Наверное, они считают, что я слишком долго бездействую, и начинают меня опасаться.

Цзянь Шу вспомнил о сложной обстановке внутри братства и невольно нахмурился:

– Вы столько сил потратили, чтобы проникнуть в окружение императора. А тут приезжает господин Гунъи и отдает приказ, не считаясь с вашими прежними распоряжениями. Зачем было затевать шумиху с надписью на жезле жуи? Если они проиграют, это полбеды, но ведь вы тоже можете пострадать. Все причастные к делу – ваши люди. Вас подставили под удар!

Се Вэй молча поднял глаза и посмотрел на лес каменных