История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

Чжао Яньхун. – Ваш урок через полчаса. Почему вы так рано пришли?

Настроение у того было скверное. На улице дул сильный ветер, поэтому он накинул просторный небесно-синий плащ с вышитыми журавлями. Под мышкой младший наставник держал цинь в черном чехле. Услышав слова Чжао Яньхуна, он едва заметно нахмурился.

– Сегодня первый урок игры на цине. Я не смею проявить небрежность. Хотел подготовиться, вот и пришел пораньше.

– Вот оно что.

Чжао Яньхун искренне полагал, что Се Вэй слишком серьезно относится к занятиям с барышнями. Даже хрестоматия, которую тот составил, казалась ему излишней.

– Господин Се, вы внимательны к каждой детали. Пристыдили меня, старика. Не смею вас больше задерживать, – сказал Чжао Яньхун, складывая руки в почтительном поклоне.

Се Вэй держал цинь и не мог ответить тем же, лишь слегка склонил голову. Пока тот спускался вниз по ступеням, он поднялся на возвышение.

Цзян Сюэнин слышала каждое слово. Не успела она расслабиться после первого занятия, как снова занерничала. Когда Се Вэй проходил мимо, на ее парту упала тень, но девушка не посмела поднять голову.

Не говоря ни слова, наставник положил цинь на стол, снял чехол и коснулся струн, настраивая инструмент. Первые ноты звучали как горный ручей, бьющийся о камни, или как ветер, зародившийся на дне ущелья. Слушать их было отрадно, на душе становилось легко. Было ясно, что инструмент превосходный, кто бы на нем ни играл.

Закончив настройку, Се Вэй медленно опустил ладонь и прижал струны к деке, заглушив звук. Цзян Сюэнин внимательно посмотрела на цинь. Темно-красный, почти черный лакированный корпус с узором, похожим на струи воды и бегущие облака, не выглядел древним. Даже не видя имени на нижней деке, девушка сразу узнала любимый цинь Се Вэя, который тот изготовил собственноручно. Цинь назывался Эмэй.

У нее сжалось сердце. К музыке Цзян Сюэнин не имела таланта: ни играть не любила, ни слушать. Стоило ей взять в руки инструмент, как она словно в чурбан превращалась. Ее природная живость сразу же исчезала. В прошлой жизни уроки музыки чуть не довели ее до слез, и однажды девушка перестала на них ходить. К счастью, ее не разыскивали.

Цзян Сюэнин знала мало инструментов по именам, однако этот был из числа знакомых. Однажды после снегопада императорский дворец оказался укрыт серебром. Снег лежал на красных стенах и зеленой черепице. В тот день она шла вместе с Чжан Чжэ по галерее у дворца Куньнин, как вдруг из бокового зала павильона Фэнчэнь донеслась едва различимая музыка. Оба остановились, но музыка вскоре смолкла. Затем из павильона вышел Се Вэй с цинем в руках. Проходя мимо, он посмотрел на девушку, потом на ее спутника и молча направился в сторону дворца Цяньцин.

Чжан Чжэ сказал, что этот цинь носит имя Эмэй, и Цзян Сюэнин спросила, откуда оно. Тот не смог ответить, и она продекламировала:

К северу от Эмэйшань тянется снежная даль,Остров Фанчжан скован льдом,Прозрачным, словно хрусталь[131].

Чжан Чжэ покачал головой. Позже, когда Се Вэй сжег любимый цинь и поднял мятеж, Цзян Сюэнин вспомнила малоизвестные строки:

Столица – что созвездий ярких ночь…Но ждет луна с эмэйской высоты[132].

Глава 53. Урок музыки

Стал ли Се Вэй императором в прошлой жизни или вернулся к «луне с эмэйской высоты»? Цзян Сюэнин не знала ответа. Он совершил столько злодеяний, поправ небесные и земные законы, что, если бы не взошел на престол, вряд ли мог уцелеть.

До начала урока еще оставалось немного времени. Се Вэй, проверив звук, молча сел в стороне. По правилам в перерыве между занятиями ученицы могли подниматься с мест, чтобы размять ноги и отдохнуть, но в присутствии наставника никто не решался ни громко заговорить, ни ходить по залу. Все вели себя смирно, опасаясь оставить о себе дурное впечатление. В зале царила тишина.

Когда время, отведенное на отдых, истекло, Се Вэй поднялся и вышел вперед. Девять учениц, включая старшую принцессу Лэян, встали и поклонились:

– Ученицы приветствуют наставника Се.

Тот плавно повел рукой:

– Не нужно лишних церемоний.

На его столе лежала линейка, предназначенная для наказания нерадивых учеников. Се Вэй бросил на нее взгляд, небрежно взял в руку и повертел, а когда все уселись, сказал:

– Сегодня вы будете учиться играть на цине. Большинство из вас, включая ее высочество, уже знакомы с этим инструментом. Но раз уж вы учитесь у меня, прошу забыть все, что знали раньше. Начнем с основ.

При виде линейки у Цзян Сюэнин сразу заныли пальцы. В прошлой жизни Се Вэй говорил то же самое. Тогда она даже обрадовалась: ведь если начать с основ, возможно, девушка, выросшая в глуши, покажет себя не хуже знатных столичных барышень. Увы, действительность оказалась жестокой. Нельзя было не признать, что порой Небеса справедливы. Даровав Цзян Сюэнин редкую красоту, они лишили ее благополучного детства и обделили талантом к учению, будь то музыка, каллиграфия, живопись или шахматы.

– Древние мудрецы говорили: на небе пять планет, на земле пять стихий, в мире пять звуков. По преданию, Шэньнун[133] вырезал первый цинь из древесины тунга и натянул на него струны из шелка. Изначально звуков было пять: гун, шан, цзяо, чжэ, юй – в соответствии с пятью стихиями и пятью планетами[134]. Такова была священная музыка. Позже, когда Вэнь-ван[135] оказался в заточении в Юли[136] и тосковал по своему сыну бо Икао[137], он добавил еще одну струну и назвал ее вэнь. Позже У-ван[138], отправляясь в поход против тирана Ди Синя, добавил струну под названием у. Так появился семиструнный цинь.

Се Вэй держал линейку, но руки заложил за спину. Он не спеша спустился с возвышения и медленно прошелся вдоль парт. Его взгляд скользил по лицам барышень.

– Учиться игре на цине нелегко. Это как плыть против течения. Иногда дается даже труднее, чем постигать книжную премудрость. Говорят, за три года можно достичь малых успехов, за пять лет – средних, а за семь – великих. Но это касается только техники исполнения, вообще же игра на цине – путь. И, только овладев путем, можно говорить об истинном мастерстве. Вы еще молоды и за полгода вряд ли многому научитесь. Если овладеете хотя бы основами, уже неплохо. Поэтому начнем с правильной позы и постановки рук.

Се Вэй привык читать лекции в зале Вэньюань императору и придворным. Приглашать его на занятия с горсткой девиц было все равно что резать курицу тесаком для быка. По сравнению с ним Чжао Яньхун, академик Ханьлиня, сразу показал свое раздражение, а Се Вэй шагал неторопливо, говорил ровно и не смотрел на учениц с пренебрежением. С точно таким же видом он