История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

она чинно сидит за столом для циня: руки лежат на коленях, густые ресницы влажны, на белой щеке блестит не до конца стертая слезинка. Он решил не мучить ее расспросами и сказал:

– У Ван Синьи действительно были такие мысли. Но в императорском дворце все меняется слишком быстро. Сегодня человек в милости, а завтра может потерпеть крах. Заводить полезные связи не зазорно, но, если ненароком ввяжетесь в борьбу, беда может обрушиться и на вас. Я присматриваю за вами, потому что меня попросили Янь Линь и ваш отец. Поэтому напоминаю: держите ухо востро. Ни в коем случае не оступитесь.

Последние слова прозвучали с особым нажимом. Цзян Сюэнин сразу поняла, что Се Вэй не только раскусил ее желание заручиться поддержкой Чжэн Бао. Это напоминало предостережение: не вздумай использовать этого евнуха, чтобы донести о мятежных замыслах Се Вэя.

Разумеется, она и не думала перечить.

– Благодарю за наставление, господин Се, – ответила девушка, опуская взгляд.

– Возьмите цинь. Попробуйте сыграть еще раз. Я посмотрю.

«Битва умов» так увлекла Цзян Сюэнин, что она поначалу растерялась, не понимая, о чем речь. Девушка никак не ожидала, что Се Вэй без всякого перехода вернется к разговору о музыке. Оказалось, беседа была лишь прелюдией к дополнительному уроку. А она-то надеялась, что после рассказа о евнухе ее отпустят!

Цзяоань лежал перед ней на столе. Барышне захотелось провалиться сквозь землю.

Заметив, что она не двигается, Се Вэй слегка нахмурился:

– У меня после обеда нет дел. Не будете играть – посидим здесь вдвоем.

«Да кто же захочет с тобой тут сидеть?! Даже с Янь-ваном и то не так страшно!»

Взвесив все за и против, Цзян Сюэнин поняла: желание остаться в живых перевешивает остатки гордости. Глубоко вздохнув, она выпрямилась, положила пальцы на струны и кое-как, запинаясь, исполнила «Напев бессмертного старца», который звучал на уроке. Обычно эту простенькую мелодию играют после настройки циня для разминки. Начинающие отрабатывают на ней базовые приемы. Пусть на занятии Цзян Сюэнин и не прикасалась к инструменту, однако мелодию запомнила. Пальцы плохо слушались, движения были неловкими, но серьезных промахов девушка не допустила.

– Продолжайте, – бросил Се Вэй, поглядев на ее руки.

Цзян Сюэнин не посмела перечить. Затаив дыхание, она снова опустила руки на цинь, но теперь они были напряжены гораздо сильнее. Первая же нота прозвучала слишком резко.

Наставник встал и подошел к ее столу. Чем пристальнее он наблюдал, тем больше ошибок совершала барышня – играла даже хуже, чем в первый раз. Се Вэй понимал, что девушка его боится, и все же поделать с этим ничего не мог. Когда дело касалось музыки, он всегда был предельно сосредоточен и требователен.

– Фрагменты этого напева повторяются. В конце каждой части свободный звук чередуется со звуком на прижатой струне. Вы прижимаете струну слишком сильно.

Цзян Сюэнин попыталась ослабить нажим и сыграла еще раз.

– Из гнилого дерева хорошей вещи не вырежешь, – подытожил Се Вэй.

Он видел: правая кисть девушки хоть и расслабилась, пальцы левой оставались согнуты, да и движения были неправильными. Мужчина нахмурился, наклонился и протянул руку.

Тонкие пальцы Цзян Сюэнин с прозрачными розоватыми ногтями, похожие на нежные побеги зеленого лука, даже при неправильной постановке смотрелись изящно. На время занятий она сняла браслеты и украшения, и когда Се Вэй приблизился, чтобы поправить положение ее рук, то заметил на хрупком запястье слегка побледневший, но отчетливый шрам, напоминавший терновый шип, впившийся в кожу. Его рука застыла в воздухе.

Закончив играть, Цзян Сюэнин подумала, что в этот раз вышло куда лучше, чем в первый.

«Может быть, меня даже похвалят?» – понадеялась она. Однако, едва раздалось едкое замечание о гнилом дереве, надежды рухнули… А потом Се Вэй вдруг потянулся к ней.

У девушки по коже побежали мурашки, а когда взгляд мужчины упал на ее запястье, она задрожала от страха, вскочила на ноги и, ударившись о край стола, задела резной табурет за спиной. Стол покачнулся. Цзян Сюэнин вскрикнула и повалилась назад.

Се Вэй тут же бросился к ней. Широкий рукав небесно-синего плаща, украшенного журавлями, пронесся у барышни перед глазами. Спустя мгновение мужчина уверенно подхватил… цинь Цзяоань. Опрокинутый стол с грохотом упал на пол, следом приземлился табурет. Цзян Сюэнин плюхнулась на толстый ковер и захлопала глазами. Было немного больно. Зато Цзяоань, целый и невредимый, лежал на ладонях Се Вэя. Наставник бережно держал инструмент и смотрел на ученицу. В комнате было тихо.

«Что-то не так?» – читался в глазах мужчины невысказанный вопрос.

«Нет, все в порядке», – мысленно ответила барышня.

Глава 55. Отречение

Стол для циня был довольно тяжелым, но Се Вэй легким движением носка приподнял его и поставил на место. Затем он аккуратно водрузил цинь обратно на стол и только потом оглянулся на Цзян Сюэнин, будто решая, стоит ли ей помочь. Однако та боялась его прикосновений пуще огня, вдобавок падение было не слишком болезненным.

Убедившись, что Се Вэй позаботился об инструменте, она оперлась на руки и торопливо встала со словами:

– Я сама виновата. Главное, цинь не пострадал.

– Да, – кивнул Се Вэй.

Он согласился?! В том, что Цзян Сюэнин упала, наставник виноват не был, но она все же затаила обиду. Опозорилась ведь!

«Чжан Чжэ в прошлой жизни остался холост из-за навета Яо Си, а потом удача и вовсе его подвела, раз он меня повстречал. За Се Вэя никто замуж не вышел, наверное, не только из-за его одержимости буддизмом и даосизмом. Как ни крути, нрав у него омерзительный», – злорадно подумала она, чувствуя, как закипает от раздражения.

Заметил Се Вэй ее недовольство или нет, неизвестно, но он снова указал на цинь:

– Чтобы играть, нужно очистить ум и отбросить лишние мысли. Обычно вы поступаете обдуманно, однако сейчас ведете себя как человек, действующий наугад. Чем больше стараетесь сыграть хорошо, тем хуже выходит. Как говорится, тише едешь – дальше будешь. Сегодня я не стану вас учить, все равно пользы никакой. Просто сядьте перед цинем.

Цзян Сюэнин повиновалась и спросила:

– А чему же я буду учиться?

Се Вэй уже повернулся к длинному столу и взял деревянную заготовку.

– Ничему, – ответил он.

Цзян Сюэнин опешила, а тот спокойно добавил:

– Когда успокоитесь, тогда и начнете учиться.

Успокоиться? Но ведь игра на цине – это прежде всего техника. При чем здесь спокойствие? Цзян Сюэнин была уверена, что Се Вэй решил ее просто помучить.

Сидя перед цинем, она ощущала не умиротворение, а нарастающее раздражение. Мужчина же не обращал на нее внимания. Цинь, который он выреза́л почти три года, был уничтожен во время покушения в «Тереме заоблачной выси». Он долго переживал утрату, а потом снова взялся за дело, причем в этот раз решил изготовить сразу два инструмента, чтобы хотя бы один уцелел в случае несчастья. Сейчас он тщательно сравнивал