История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

Заметив, с какой неохотой Чжао Яньхун вел занятие, барышни в душе стали опасаться, что и Се Вэй окажется резким и нетерпеливым, хоть он и слыл хранителем духа просветленных мудрецов и ежедневно выступал с лекциями перед государем и вельможами. Однако, услышав его доброжелательный голос, все невольно успокоились.

Шэнь Чжии, которая была посмелее и хорошо знала Се Вэя, осторожно подняла руку:

– Господин Се, а вы сами сколько лет изучаете музыку? До какого уровня дошли?

Тот обернулся и с улыбкой ответил:

– Я начал учиться с четырех лет и пока стою на пороге.

Все онемели от изумления. Шэнь Чжии ахнула и начала загибать пальцы, подсчитывая:

– Значит, вы учитесь больше двадцати лет и достигли лишь малых успехов…

– Я непонятлив, – сказал Се Вэй. – Если у вашего высочества врожденный талант, возможно, вам не потребуется так много времени.

Наставник остановился перед Цзян Сюэнин. Услышав, как он назвал себя непонятливым, барышня не сдержалась и подняла глаза. Если Се Вэй искренне так думает, кто же тогда умен?

На лице мужчины не было и тени самодовольства, какая бывает у тех, кто притворно скромничает, – напротив, он говорил совершенно серьезно. Тут Цзян Сюэнин осознала: Се Цзюйань и вправду считает себя глупцом из-за того, что за двадцать с лишним лет музицирования добился лишь малых успехов.

Поскольку сегодня был урок музыки, все принесли свои цини. Перед Цзян Сюэнин лежал Цзяоань. Взгляд Се Вэя упал на ее инструмент и задержался чуть дольше обычного. Подняв глаза, наставник пристально посмотрел на барышню, и у той по спине пробежали мурашки. К счастью, Се Вэя, похоже, заинтересовал только цинь. Не сказав ни слова, мужчина неторопливо вернулся на возвышение.

Девушки приступили к занятию. Сначала учились сидеть. Для большинства это не составляло труда, ведь еще во время отбора госпожа Су преподавала барышням основы придворных манер и показывала, как правильно ходить, стоять, сидеть и ложиться.

Поза для игры на цине имела свои особенности, но суть была та же: спина прямая, тело и голова неподвижны, взгляд не блуждает, уши внимают лишь музыке. Когда-то Цзян Сюэнин уже прошла через это и сумела себя показать на занятиях госпожи Су, а уж теперь, перед Се Вэем, тем более не смела допустить ни малейшей небрежности.

Наставник проходил мимо каждой барышни, внимательно смотрел и одобрительно кивал. Под конец он остановился перед Цзян Сюэнин и словно увидел ее в новом свете.

– Неплохо, – заметил он.

Девушка продолжала спокойно сидеть, хотя готова была биться головой о пол. Се Вэй заметил, что после похвалы она смутилась и напряглась, будто сидела не перед цинем, а на иголках. Неужели боится? Не понимая, чем внушил барышне такой страх, он не стал ломать голову и продолжил урок.

Се Вэй начал с восьми приемов для правой руки, от простых к сложным. Наставник сам показал первые четыре, после чего велел повторить. Мо и тяо – движения указательным пальцем по направлению к себе и от себя, гоу и ти – движения средним пальцем к себе и от себя.

Некоторые знатные девушки уже учились игре, и у них с первого раза все получалось. Вскоре в павильоне Фэнчэнь послышались незатейливые, отрывистые звуки циня. Однако… кто-то из учениц то спешил, то запаздывал, то нечаянно задевал соседнюю струну. Се Вэй нахмурился.

Среди множества звуков чье-то бездарное исполнение могло бы и затеряться, но за долгие годы наставник выработал тонкий слух. Неумело извлеченная нота напоминала скрежет тупого клинка по нефриту или треск драгоценной парчи под ржавым ножом. Звук был резким, безобразным и совершенно невыносимым! Пять раз Се Вэй стерпел – и больше не смог. Проследив взглядом за источником звука, он, разумеется, наткнулся на Цзян Сюэнин! Ее поза была безупречна, лицо – краше некуда, яркое и живое. Тонкие пальцы грациозно ложились на струны, радуя глаз. Но стоило только красавице прикоснуться к струне – и гармония рушилась. Казалось, на цине играет курица! То еле дотронется, будто цинь сделан из ваты, то дернет так, словно хочет порвать струну.

Глядя, как стонет и подрагивает инструмент под ее руками, Се Вэй ощущал в горле ком. У него даже веко задергалось. Поза чинная, однако игра никуда не годится! Неудивительно, что барышня так смутилась после похвалы.

Цзян Сюэнин не подозревала, что привлекла внимание Се Вэя. Просто чувствовала, что пальцы не слушаются. Когда она накладывала румяна, рука ни разу не подводила, а со струнами управиться не могла: не получалось рассчитать силу.

В сущности, это было неудивительно. Пока другие девочки с малых лет учились рукоделию, она бегала босиком по деревенским тропинкам: ловила рыбу в реке, лазила по деревьям за цикадами, водила на веревке чужих кур и уток на прогулку… Ничему утонченному не училась, а к циню и вовсе интереса не испытывала. Звучит приятно, не более. Как тут разобраться в тонкостях? Игра на цине была для нее настоящей пыткой! Чем больше Цзян Сюэнин старалась, тем сильнее робела: слышала ведь, что ее исполнение отличается от остальных. Когда она вдруг подняла голову и увидела, что Се Вэй уже стоит перед ней, рука дрогнула и чуть не сорвала струну.

– Раньше не учились? – осведомился наставник, глядя на девушку сверху вниз.

Цзян Сюэнин сжалась и с опаской напомнила:

– Разве господин наставник не велел представить, будто мы ничего не умеем, и начать заново?

По затылку Цзян Сюэнин пробежал холодок, однако Се Вэй сдержался и не вспылил. Глянул на цинь под ее руками и коротко бросил:

– Хватит. Не нужно портить инструмент.

Внутри у девушки все оборвалось: он все-таки узнал цинь!

«Как же я не догадалась?» – мысленно взвыла она. Се Вэй был страстным любителем хороших инструментов. Хотя Янь Линь уверял, что выдающийся цинь поможет снискать благосклонность наставника, но ведь не всякий сумеет достойно сыграть. Если музыкант не соответствует инструменту, он не расположит к себе, а вызовет раздражение. Именно так и вышло!

Се Вэй говорил негромко, однако другие не могли не услышать. В тот же миг звуки в зале заметно притихли. К Цзян Сюэнин устремились неловкие взгляды, полные любопытства.

Та больше не смела дотрагиваться до циня, но, подумав, решила: раз она не заслуживает такого инструмента, может быть, взять другой, который не жалко испортить?

– Господин… господин Се… – неуверенно заговорила она.

Увидев, что барышня послушно убрала руки от инструмента, он уже успокоился и хотел отойти, как вдруг услышал ее голос и остановился.

Цзян Сюэнин набралась смелости и спросила:

– Может… мне взять цинь попроще?

Се Вэй крепче сжал в ладони линейку. Когда наставник снова посмотрел на нерадивую ученицу, его взгляд потемнел. Он-то полагал, что Цзян Сюэнин смышленая, а она даже не задумалась о том, как самой стать достойной выдающегося инструмента! Наоборот, хочет подобрать