История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

стел. Опавшие листья покрывали землю сплошным ковром. Стелы – каждая высотой шесть и шириной один чи – отличались от обычных надгробий. На их холодной поверхности не было ни одного буддийского изречения – лишь ничем не примечательные имена. Вдали они и вовсе стояли без надписей. Унылые голые плиты дополняли картину увядания и упадка.

– Обстановка при дворе напоминает лук с натянутой тетивой. Достаточно одной искры – и вспыхнет пожар. Если дело затронет только меня, нестрашно, но кто-то может воспользоваться случаем, чтобы причинить вред невиновным… – Се Вэй медленно опустил веки, вспоминая людей из братства, а когда снова открыл глаза, в их бездонной черноте сиял леденящий холод и проглядывала злоба. – Они рискуют разрушить все мои планы. В деле никуда не годятся, зато портить горазды!

Цзянь Шу давно невзлюбил людей из братства. Он хотел что-то сказать, как вдруг краем глаза заметил движение на горной тропе. По склону поднимался добродушный старец в монашеском одеянии.

Слуга тут же прикусил язык. Это был Ван Чэнь, настоятель храма Белой Ступы, которого верующие уважительно величали учителем. Сегодня Се Вэй пригласил его побеседовать о сутрах и истине.

Подойдя к павильону Чаоинь, старец заметил на ступенях рассыпанный пепел. Его шаги замерли, а младший наставник тут же встал. Холодная мрачность исчезла с его лица, губы тронула теплая, словно весенний ветер, улыбка. Облик мужчины теперь внушал умиротворение, как далекие синие горы в дымке тумана.

– Цзянь Шу по неосторожности опрокинул курильницу. Прошу не держать зла, учитель, – сказал Се Вэй.

Досточтимый Ван Чэнь сложил ладони в приветственном жесте и мягко произнес:

– О Амитабха! Какие пустяки.

* * *

В палатах Янчжи все, кто умел соображать, сразу поняли: если упоминание благородных отроков так подействовало на Фан Мяо, значит, ей что-то известно. Барышни наперебой стали расспрашивать.

– А самим ничего в голову не приходит? – съязвила дочь астролога.

Девушки выглядели озадаченными. Цзян Сюэнин молчала. Первой догадалась Чэнь Шуи.

– Ты… про кладбище Благородных отроков?! – воскликнула она.

Кто-то тихонько ахнул, явно припомнив, о чем речь. Увы, кладбище Благородных отроков появилось двадцать лет назад, и большинство барышень слышали о нем лишь краем уха. Дескать, там произошло что-то страшное. Подробностей никто не знал.

Чжоу Баоин совсем растерялась.

– А что это за история?

– Двадцать лет тому назад соратники Пиннань-вана объединились с бунтовщиками из секты Небесного учения и подняли мятеж… – принялась рассказывать Фан Мяо.

Пиннань-ван, сын императора, прославился храбростью, был искусен в бою и пользовался широкой поддержкой при дворе. Но все переменилось, когда его брат взял в жены госпожу Сяо. Ее старший брат Сяо Юань, носивший титул Чэн-гуна, стоял во главе могучего рода, вдобавок женился на старшей сестре Юнъи-хоу, которая приходилась Янь Линю тетушкой.

Так две самые влиятельные семьи государства породнились с императорской и после кончины правителя сообща поддержали не Пиннань-вана, а его брата. Взойдя на престол, тот сослал опасного соперника в его удел. Однако изгнанник не смирился, начал тайно собирать войска и вступил в сговор с многочисленной сектой Небесного учения, популярной в народе.

Вскоре он уже представлял серьезную угрозу. Вместе с главой секты Пиннань-ван повел свою армию на север, прямиком к столице. Запретный город быстро оказался в плотном кольце осады. Император в то время охотился в Шанлиньюане и по счастливой случайности избежал гибели. В сопровождении отборных гвардейцев он бежал на север, а вот его супруга и наследный принц Шэнь Лан остались в окруженном дворце.

Фан Мяо продолжала:

– Если подумать, дело и правда странное. Когда мятежники ворвались во дворец, то не нашли ни императрицы, ни ее сына. Подумали, что те ускользнули через потайной ход. – Барышня запнулась, и на ее лице промелькнула тень страха. – Столицу наводнили бунтовщики. Чтобы ее покинуть, нужно было пройти через городские ворота, поэтому туда сразу стянули войска, которые никого не выпускали. Пиннань-ван люто ненавидел императора и поклялся, что не успокоится, пока не найдет принца. Мятежники начали прочесывать столицу дом за домом. Они хватали всех мальчиков от четырех до двенадцати лет или ростом выше трех чи.

У девушек мороз пробежал по коже. Цзян Сюэнин почувствовала, как в горлу подступает тошнота.

Голос Фан Мяо дрогнул, однако неведомая сила словно подталкивала ее продолжать, чтобы как можно больше людей узнало об ужасах прошлого.

– Многие столичные жители, предчувствуя беду, заранее бежали, но в городе все равно оставалось немало семей. Мятежники схватили больше трехсот мальчиков. Наследному принцу тогда было лет восемь. Пиннань-ван велел привести его слуг, чтобы те опознали ребенка, но среди пойманных не оказалось наследника. Предводитель пришел в ярость. Его войска окружили столицу железным кольцом, и он не верил, что кто-то мог ускользнуть. Тогда он приказал объявить: если кто укрывает принца, пусть лучше сам его выдаст. Иначе всех трехсот мальчиков казнят.

Очевидно впервые слыша об этом, Чжоу Баоин округлила глаза и прошептала:

– А потом? Что было потом?

Фан Мяо побледнела:

– Потом Чэн-гун и Юнъи-хоу привели подкрепление и отбросили мятежников. Вот только когда они вошли в город, то увидели перед дворцом гору трупов. Снег шел три дня подряд, тела смерзлись в ком, кровь застыла как камень. Пытались ломом колоть, но тела разбивались на части. Никто не посмел к ним притронуться. Когда снег и лед растаяли, все сгнило…

Зажав рот рукой, чтобы сдержать рвотный позыв, Яо Си выскочила из комнаты. Все остальные побелели как полотно. Фан Мяо тоже почувствовала дурноту, вспомнила сегодняшнюю сцену во дворце Цынин, и ее охватила дрожь.

– Император приказал похоронить трехсот мальчиков с почестями. В память о тех, кто погиб ради спасения принца, в храме Белой Ступы установили надгробия. С тех пор этот лес каменных стел называют кладбищем Благородных отроков. Говорят, среди них был семилетний сын Чэн-гуна, его наследник…

Старший брат Сяо Шу. Причем имел родословную на порядок выше, чем у сестры. Мальчик ведь был сыном старшей сестры Янь Му, и в его жилах текла кровь двух величайших родов империи. Прежде подобного не случалось.

Хотя дом Цинъюань-бо пришел в упадок, Ю Юэ все же слышала об этой давней истории и не упустила случая вставить слово:

– По слухам, после смерти сына госпожа Янь впала в безутешное горе, развелась с мужем, вернулась в дом Юнъи-хоу и вскоре умерла. Говорят, именно с тех пор семьи Янь и Сяо прекратили общение.

– Ой! – воскликнула потрясенная Яо Жунжун. – Значит… старшая барышня Сяо – дочь от второго брака?

Бах! Приоткрытая дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Все вздрогнули и обернулись. На пороге стояла разгневанная Сяо Шу.

– Что за вздор вы несете?! – резко произнесла она.

Глава 52. Эмэй

Чтобы поболтать, барышни собрались за закрытыми дверями и даже служанок из комнаты отослали. Яо Жунжун никак не ожидала, что невзначай брошенная догадка достигнет ушей Сяо Шу. Бедняжка