Тысячи испытаний - Тан Ци

новая сила не только подавила скверну, но и немного рассеяла ее, совсем чуть-чуть. – Он продолжил: – Мне на самом деле тоже очень любопытно, почему соединение наших сил смогло рассеять скверну в твоем теле.

Лянь Сун помолчал, всматриваясь в богиню света, все еще сидевшую откинувшись на спинку ложа. Цзу Ти опустила глаза, словно о чем-то размышляя. Третий принц попытался по выражению лица понять, о чем она думает. Наконец он вкрадчиво спросил:

– Кажется, А-Юй, ты уже знаешь, что собой представляет сила клинка Императора Запада?

Услышав эти слова, Цзу Ти с удивлением подняла голову, встретилась с взглядом молодого бога и беспомощно улыбнулась.

– Лянь Сун, твоя проницательность и правда поражает… Ты прав, я действительно знаю, что она собой представляет… На самом деле у меня были кое-какие предположения еще до того, как мы прибыли в долину Солнца. Но я не хотела говорить тебе, потому что это были лишь мои догадки. Но в этот раз, в пространственной ловушке, когда скверна свирепствовала в моем теле, я снова тщательно ее изучила.

Выражение лица Цзу Ти посерьезнело.

– Если я не ошибаюсь, губительная сила, что заключена в клинке Императора Запада, несомненно, является силой цветка Падма. Только я не поняла, откуда она у Цин Цзяна, ведь все цветы Бог-Отец использовал для создания миров смертных.

Губительная сила оказалась силой цветка Падма? Третий принц задумался. Они с владыкой Дун Хуа давно исследовали силу в клинке Императора Запада и тоже строили некоторые предположения, но никто из них не думал, что эта сила может быть созидательной силой цветов Падма.

В летописях богов было сказано, что в древности, после развоплощения Паньгу, на его божественном теле выросли алые лотосы, то есть цветы Падма, которые и впитали его созидательную силу. Позже, когда Бог-Отец создавал новый дом для человеческого рода, он рассыпал лепестки алого лотоса в Хаосе, и каждый лепесток породил маленький мир – так и возникли три тысячи великих тысячных миров смертных. Цветы Падма поглотили божественное тело Паньгу, а один лишь лепесток мог породить мир – несложно представить, насколько велика сила этих цветов.

Третий принц тоже помрачнел. Он посмотрел на Цзу Ти:

– Пожалуй, я могу сказать, откуда в клинке эта сила… – Лянь Сун сделал паузу. – Но это плохая для нас новость.

Цзу Ти с сомнением протянула:

– Ты правда знаешь? Что ж, рассказывай.

Бог воды, непривычно серьезный, сказал:

– В истории времен первозданного хаоса записано, что когда Бог-Отец рассыпал лепестки цветов Падма в Хаосе, три из них пристали к его рукаву. Позже эти лепестки Бог-Отец хранил в месте своего рождения – в пределе Небытия. По-хорошему, те лепестки должны были остаться там навсегда, но перед церемонией возведения в ранг, когда высший бог Мо Юань приводил предел Небытия в порядок, обнаружилось, что три лепестка алого лотоса исчезли.

Лянь Сун подытожил:

– Думаю, те лепестки теперь у Цин Цзяна.

Цзу Ти нахмурилась и какое-то время просидела молча. Когда она наконец заговорила, голос ее звучал хрипловато:

– В пределе Небытия хранились лепестки Падма? Я ничего об этом не знала… – Она потерла висок. – Недавно я тоже просматривала вашу историю времен первозданного хаоса, но не видела этого раздела…

Третий принц помолчал.

– Ты, наверное, читала первое издание, составленное высшим богом Чжэ Янем. После того как высший бог Мо Юань основал школу Куньлунь, вышло исправленное издание. Туда вошли многие события времен первозданного хаоса, о которых знал только он. Тебе стоит прочитать новые летописи.

Цзу Ти тоже помолчала.

– Похоже, мне еще многое нужно наверстать. – Она вдруг изменилась в лице. – О, я кое-что вспомнила.

Богиня света села прямо и посмотрела на Лянь Суна.

– По твоим словам, Мо Юань приводил предел Небытия в порядок перед церемонией возведения в ранг небожителей, то есть двести сорок тысяч лет назад. Иначе говоря, двести сорок тысяч лет назад лепестки Падма, которые должны были храниться в пределе Небытия, уже исчезли. Вот совпадение: Цин Цзян тоже бесследно исчез двести сорок тысяч лет назад. И я только сейчас вспомнила, что двести сорок тысяч лет назад Бог-Отец приходил в Гуяо, чтобы попросить у меня луч изначального неугасимого света…

Третий принц сразу понял, что она хочет сказать, и проницательно спросил:

– А говорил ли Бог-Отец, зачем ему тот луч?

Цзу Ти потерла бровь.

– Кажется, он сказал, что хочет добавить этот свет в свое магическое построение, чтобы усмирить одного негодника, который нарушил кое-какие запреты. Больше он ничего не упоминал, и я не спрашивала.

Лянь Сун даже не знал, что на это ответить. Спустя долгое время он вздохнул и спросил:

– Он не сказал, и ты тоже не спросила – все древние боги такие нелюбопытные?

Богиня света, слегка недовольная этим замечанием, поджала губы.

– В древние времена постоянно что-то шло не так. Хоть сколько-нибудь известные бессмертные и боги, которые что-то собой представляли, понятия не имели, сколько негодяев им предстоит утихомирить. Мерзавцев усмиряли на завтрак, обед и ужин. Бог-Отец пришел ко мне за изначальным светом… Это было как, ну… – Цзу Ти помедлила, подбирая подходящее сравнение, – как если бы ты ел пельмени, и дома у тебя не нашлось уксуса, поэтому ты пошел за ним к соседу. Сосед, который его тебе одолжит, естественно, не будет спрашивать, с какой начинкой у тебя там пельмени… Примерно так.

Сравнение сразило третьего принца наповал. На мгновение он потерял дар речи.

– Ладно. Уксус?.. – наконец выдавил Лянь Сун.

Цзу Ти кивнула и продолжила размышлять:

– Я думаю, Бог-Отец попросил у меня уксу… ну, этот луч изначального неугасимого света, чтобы использовать его против Цин Цзяна. Думаю, ты знаешь, что Цин Цзян был повелителем тьмы, значит, в некотором смысле мы с ним от природы противоположны.

Это предположение было вполне здравым. Третий принц, постукивая пальцами по кровати, продолжил мысль Цзу Ти:

– Владыка говорил, что Цин Цзян был очень честолюбив. Более двухсот тысяч лет назад, когда владыка и остальные еще учились в школе Стоячих вод, Цин Цзян уже был одним из двадцати семи правителей демонов и уже строил замыслы по захвату мира. Поэтому вполне возможно, что он узнал о трех лепестках Падма, которые хранились в пределе Небытия, и захотел получить их силу, чтобы объединить демонов, а затем по очереди подчинить другие кланы. Потому он тайно вторгся в предел Небытия. Но Бог-Отец его поймал, усмирил и запечатал.

Его пальцы замерли.

– Возможно, потому Цин Цзян и пропал.

Цзу Ти нахмурилась.

– Да, я тоже так думаю. На самом деле… – Она замолчала на мгновение, затем тихо вздохнула, словно решившись на что-то. – На