Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Резкий щелчок ударил по ушам, когда кто-то хмыкнул совсем рядом. Я отпрянула — от звука и от запаха… запаха не незнакомого. Виски. И что-то более сладкое. Не мед, а ихор. Запах того, у кого руки в крови и достаточно выпивки, чтобы утопить её в ней.

Арес.

— Ну надо же, надо же, — протянул он, понизив голос и приседая передо мной. — Посмотрите, как пали великие.

Это последнее тихое слово вызвало серию яростных флешбэков: фиолетовая чешуя, окровавленный меч, битва в воздухе, демон из дыма, крик агонии… а затем… затем… затяжное свободное падение в сторону бушующего поля боя.

Мои глаза зажмурились, и я прижалась к стене так сильно, как только могла. Каждый инстинкт кричал мне бежать, спасаться, но я не могла.

— А, так ты помнишь, — размышлял Арес. — А мы гадали.

— Мы? — удалось мне прохрипеть.

Его лицо расплылось в отчетливой ухмылке, его губы скользнули по зубам с влажным звуком, будто я только что вошла в хорошо расставленную ловушку.

— Мы, — прозвучал низкий голос Кроноса из другого конца комнаты. Гера, ведь это хихиканье и пронзительный смешок нельзя было спутать ни с кем другим, безумно захихикала с той же стороны.

Кронос сделал раз, два, три медленных шага вперед, чтобы присоединиться к Аресу у моих ног.

— У тебя есть то, что мне нужно, — заявил он медленно. Без предисловий.

— Мы это уже выяснили. Что бы это ни было, — начала я, притворяясь безразличной в надежде, что сама в это поверю. — Тихе, должно быть, тебе не покровительствует.

— О? И почему же, Вестница Смерти?

— Потому что тебе чертовски не везет, — сказала я, пожав плечами.

Гера ахнула так громко, что это послало еще один болезненный шип в мой череп. Время совсем не изменило её. Арес зарычал. Но Кронос? Кронос рассмеялся.

Глубоко и громогласно, как содрогание горы во время оползня.

— Меня искренне поражает, — выдавил он сквозь смех, — что даже такая могущественная личность, как ты, не усвоила самый ценный урок, который может открыть наш род.

— Я совсем не похожа на тебя, — выплюнула я.

— Мы больше похожи, чем ты думаешь, — промурлыкал он. — Оба завоеватели. Разрушители миров.

Он поднял руку и обхватил мой подбородок так крепко, что стало больно…

«Не сейчас, Нисс», — сказала я себе. — «Прибереги силы для схватки. Они тебе понадобятся».

…и провел кончиками пальцев свободной руки по моей щеке, пока один из них не остановился, а ноготь не вдавился достаточно сильно, чтобы пустить кровь.

— И обладатели большей власти в одном лишь мизинце, чем любой из них.

Я замерла, осознавая, что когда-то говорила нечто подобное.

— Ты знаешь это так же хорошо, как и я: в наших душах живет тьма. И эта тьма жаждет разорвать этот мир на части.

Он прервал мучительный физический контакт и начал мерить комнату шагами. Мои плечи опустились. Даже эта короткая битва вымотала меня.

— Мы могли бы перестроить его, ты и я, — размышлял он. — Мы могли бы создать что-то лучшее… что-то великое. Что-то более достойное нас как правителей.

Я не смогла сдержать издевательского смешка — он был психопатом. Но кем еще мог стать кто-то, проведя вечность в самой холодной и темной яме, которую только можно представить?

Кронос остановился.

— Желаешь отказаться? Неважно. Тогда я просто заберу это у тебя.

Арес, никогда не упускающий возможности пролить кровь, бросился ко мне, прижав к грубому камню стены. Раздался тихий щелчок, безошибочный звук обнажаемого лезвия, за мгновение до того, как он полоснул меня прямо по щеке.

Я втянула шипящий вдох сквозь зубы и уставилась в бесконечную белизну, а Кронос снова рассмеялся.

— Ты заплатишь за это. — Я бросила эти слова как обещание к его ногам. Он зарычал, но, если я не ошиблась, он также на мгновение вздрогнул.

Даже Арес знал, что со Смертью шутки плохи. Но, видимо, сейчас мое закованное и ослабленное состояние убедило его в обратном. Он ударил снова, нанося вторую рану на моем левом бицепсе.

— Это лучшее, на что ты способен? — прошептала я.

Он замахнулся кинжалом — я задела его самолюбие, — но Кронос перехватил его запястье прежде, чем он успел опустить его на меня.

— Нет, — сказал Титан. — Лучшее, что мы можем сделать — это раздавить тебя. Оставить тебя настолько сломленной, что ты потеряешь волю к жизни. Чтобы ты предпочла умереть, нежели продолжать борьбу.

— Тебе никогда этого не добиться, — прохрипела я.

Он выждал мучительно долгую паузу, прежде чем нанести свой словесный удар.

— Твой духовно-связанный ищет тебя даже сейчас.

Нет.

— Он плетет заговоры на Острове Богов, придумывая план, как вырвать тебя из моей хватки.

Нет.

— И когда он спустит на воду этот единственный корабль, когда он направится к этим берегам, я уничтожу его.

— Нет!

— Океаны поглотят его.

Гера, побуждаемая к действию угрозой жизни своего сына, подскочила вперед.

— Любовь моя, возможно, есть другой путь…

— Другого пути нет! — взревел Кронос, отшвырнув её пощечиной. Надеюсь, прямо по её глупому лицу. — Он ключ к тому, чтобы сломить её. И я сломаю её.

— Как пожелаешь, господин. — Она понизила тон и отступила. Сдалась. Отказалась сделать больше, чем просто поднять руку, чтобы спасти его, свою собственную плоть и кровь — ребенка, которого она выносила.

Ребенка, которого она убила.

— Он слишком похож на Зевса, не так ли? — прорычала я. — Слишком похож на человека, которого ты ненавидишь, человека, которого ты убила, — чтобы ты могла его любить?!

— Да, — просто ответила она, удивив меня. — Я поняла это с того самого момента, как его приложили к моей груди после рождения. С его волосами цвета снега и глазами-молниями. Я столько раз желала, чтобы он был тем ребенком из пророчества. Чтобы Зевс убил его вместо другого, — прошипела она. — Чтобы я могла уйти и начать всё заново с мужчиной, который действительно меня любил.

— Ты сумасшедшая! — крикнула я. — Никто не сможет полюбить настолько черное сердце, как твое.

— Скажи мне, — вмешался Арес. — Как вы всегда знаете, куда бить, мой повелитель? Как получается, что вы всегда точно знаете, где их ахиллесова пята: была, есть или будет?

Мой рот захлопнулся. Я тоже хотела это услышать. Даже если это будет последняя ценная крупица информации, которую я узнаю.

Кронос замурлыкал, желая просветить его, а это означало, что у него не было ни малейшего намерения отпускать меня на свободу, чтобы я разболтала эту правду.

— Среди них всё это время был кое-кто один.

Я знала это.

— Кое-кто, верный только мне.

Я, черт возьми,