Унтерменш - Саша Сарагоса

моей дочери... Естественно, ее счета не пусты. Это, во-первых. Во-вторых, я думаю взять тебя к себе, в Абвер. Если не захочешь, попробую устроить твой перевод в берлинское гестапо, с повышением в должности и звании соответственно. В любом случае это будет проще, чем уговорить Ильзе переехать в сельскую местность! Ха-ха-ха!

Хольц-Баумерт затрясся от хохота, как желе, тронутое вилкой. До меня снова донеслась противная вонь. И все равно, я был доволен. Это был большой куш. Я уже почти обожал и свою будущую женушку, и этот вонючий кусок жира, хохотавший в кресле.

— Когда ты уезжаешь? — спросил старик, отсмеявшись.

— Уже завтра. Служба.

— Отлично. Значит, сегодня сделаешь предложение.

— Как сегодня?..

— Как? Сейчас поднимаешь свой зад со стула и просишь Ильзе стать твоей женой. Все тебе разжевать надо! — ответил Хольц-Баумерт.

— Но к чему такая срочность? Мой отец недавно погиб, я не думаю, что морально готов сейчас на подобные торжества. К тому же, я эсэсовец. Мне и Ильзе придется собрать необходимые документы, пройти осмотр, получить разрешение, потом...

— Будет тебе и разрешение, и запись в родовой книге. Все будет, — Хольц-Баумерт махнул рукой. — У меня нет времени на подобную чепуху. Я прошу Бога хотя бы успеть отвести Ильзе к алтарю. Увидеть мою девочку счастливой…

— Бросьте. Что за обреченность? Вы еще внуков баловать будете.

— Нет, — ответил Хольц-Баумерт с неожиданной серьезностью. Взгляд его как будто погас, и он повторил еще мрачнее: — Нет… Только Ильзе знать об этом не должна. Понятно?

Я снова посмотрел на старика и кивнул. Что ж, это многое объясняло. В самом деле, в моих интересах было поторопиться.

* * *

Я сделал предложение Ильзе. Без кольца, потому что у меня его не было, без друзей, без лишних слов и даже без поцелуя.

Ильзе была растеряна. Спросила, как такое возможно? Ведь я уже помолвлен. Я заверил, что «той безумной помолвки не было бы вообще», если бы она тогда, в Вассеррозе, не сбежала. И все последующее — ни что иное, как «агония и тщетная попытка забыть ее, свою прекрасную, белокурую принцессу Гарца»…

Берлинка поверила, ответила согласием и не отпускала от себя ни на шаг весь оставшийся вечер и половину ночи.

Невыспавшийся, я вышел к завтраку. Ильзе успела к этому времени примириться с отцом. Она называла его «папочкой» и целовала в обвислые щеки, он смеялся, шутил и разрешил немедленно ехать в Берлин и сшить любое платье, какое она только захочет.

Словом, все были счастливы. Ильзе, старик Хольц-Баумерт и я. Особняк и должность в Берлине — неплохие трофеи. Это была славная охота.

* * *

Мы подъехали к вокзалу. Ильзе держала меня за руку и переживала, что мы расстаемся так невовремя, просила звонить и писать. Дядюшка Вольф плелся следом и издали с довольной улыбкой смотрел на нас. Вдруг он вспомнил, что забыл в машине перчатки и попросил Ильзе принести их.

— Она сияет. Спасибо, Леонхард, — похлопал меня по плечу Хольц-Баумерт. — Я сделаю все, чтобы ваш союз был счастливым... Надеюсь, и ты поступишь соответственно?

— Разумеется, — заверил я его.

— В таком случае послушай. Еще один маленький момент. Вчера я как-то упустил его, совершенно из головы вылетело... Твоя Элен, бывшая подружка, беременна, не так ли?

Это было неожиданно. Я хотел что-то ответить, но Хольц-Баумерт не стал меня слушать. С улыбкой продолжил:

— Да-да, знаю, бывает. Сам молодой был, но!.. Я беспокоюсь, что это может дойти до Ильзе. Сам знаешь, доброжелатели распустить слухи найдутся всегда. Особенно, если эти слухи касаются уважаемых фамилий и такой щекотливой темы, как прошлые романы и внебрачные дети.

— Какие слухи? Я говорил, между мной и Алис ничего нет. И от кого у нее ребенок, я тоже не знаю, — ответил я и для убедительности добавил: — Да я впервые слышу, что она беременна!

— Тем не менее, насколько мне известно, она живет в твоем доме?

«Старый черт, откуда ты все это пронюхал?!» — подумал я. Вслух был более сдержан:

— И что? Моя мать любила ее, как дочь, о ней заботился отец. Не могу же я выставить ее на улицу. У нее нет родственников, кроме меня, хочу я того, или нет.

— Значит, она для тебя обуза? В таком случае тебе же на руку решить этот вопрос окончательно, — Хольц-Баумерт процедил сквозь серые земляные губы. — Понимаешь? Окончательно.

Я не поверил ушам. Я слишком хорошо знал эту формулировку, чтобы понять смысл сказанного неправильно.

— Вы что, хотите, чтобы я ее... убил? Вы шутите?

— Как можно! Нет, конечно! — вытаращился Хольц-Баумерт и спокойно рассуждал дальше: — Девушка может расстроится тем, что ты бросил ее, и не выдержать. Сколько бедняжек бросилось в Изар или повесилось в лесу от горя и безысходности… Я бы рад помочь, но, думаю, тебе лучше самому подчистить за собой. Ну, мальчик мой, не смотри так! Когда на карту поставлены честь и репутация моей, точнее уже нашей семьи, мы не можем рисковать. Ты согласен?

— Да, конечно... но… я поговорю с Алис. Она уедет. Хотя она и без того не будет лезть, я ее знаю!

— О-о-о! Ты слишком молод и доверчив. Женщины коварны. Сегодня они клянутся в одном, а завтра делают другое. Только недавно читал, что в Лондоне одна молодая леди облила кислотой свою соперницу. Куда это годится? О, времена, о, нравы… — старик закачал головой.

— Я не буду этого делать, — ответил я, стиснув зубы.

— Тогда не будет свадьбы. Не будет особняка и твоей должности, осенней охоты и Божоле. А может и тебя с твоей кузиной… тоже не будет, — Хольц-Баумерт выждал паузу, а потом разразился хриплым хохотом. Он как никогда стал похож на старого дьявола, выползшего из преисподней. — Шучу! Не бойся! О! Ильзе возвращается. Давай, сделай лицо повеселее и беги к ней. А то посмотри, пунцовыми пятнами пошел. Давай, сынок, беги. И хорошенько подумай над тем, что я сказал.

Он похлопал меня по щеке и подтолкнул навстречу к Ильзе. По инерции я сделал несколько шагов, обнял ее. Перед глазами стояли трупные серые губы.

Реши вопрос окончательно...

От одной мысли я невольно мотал головой, а все нутро протестовало: нет, нет, нет... Черт возьми, это было слишком! Это не косуля, которую я мог подстрелить в угоду старику…

Поезд тронулся, набирая скорость. Я сел в купе, достал сигареты и закурил. Еще несколько минут назад я был доволен, что славно поохотился. А теперь, похоже, сам угодил в капкан…

4

Всю