Унтерменш - Саша Сарагоса

— Потом тоже не знала? Почему ты не сказала мне, что тебя шантажируют?!

— Когда? Ты ведь был в «командировке», — оскалилась Алеся. — Голова у тебя была занята другим. И не только голова!..

Я не дослушал — ударил ее по лицу. Алеся вскрикнула и упала.

— Следующий вопрос, — сказал я. — Ты кому-то рассказывала про это?

— О таком?.. Кому?.. Нет, — дрожащим голосом ответила Алеся, прижимая к щеке ладонь. В круглых глазах не осталось и следа дерзости.

— Может, кого-то просила помочь?

Алеся мотнула головой.

— Надеюсь, что так, — сказал я и вышел из комнаты. Спустившись на кухню, велел Марте принести фройляйн Алис лед или что-то холодное.

* * *

Весь следующий день я прокручивал разговор с Фрицем. Дьявол! Не успел я переварить одну неприятность, как подоспела другая. Впрочем, здесь имелись несколько обнадеживающих моментов.

Судя по описанию Алеси, фотография была не такой уж опасной. Снимок для газеты — это не карточка из личного дела с дактилоскопическим отпечатком. И пусть Алеся не справилась с нервами, зато на словах у нее хватило самообладания послать Фрица в задницу.

Фриц также упомянул "мои подарки". Скорее всего, он имел ввиду драгоценности Хессе, которыми ему пришлось поделиться со мной. Он считал, что я подарил их любовнице.

Вот же пес. Не думал, что он настолько меркантилен. Впрочем, если картежник опять проигрался, а кредиторы крепко взяли его за яйца, он вполне мог занервничать и искать возможность расплатиться. Даже самую гнусную и призрачную. И когда он не смог вытрясти денег из Алеси, то решил повысить ставки и придумал историю с ворами, чтобы переложить вину на меня и усилить давление. Что-что, а блефовать Фриц умел.

Я решил подождать и посмотреть, каким будет его следующий ход. Если он все же решится раскрыть пасть и пойдет ва-банк, я тоже использую несколько "козырей". Например, расскажу Майе о пристрастии ее мужа к молоденьким девушкам, о злачном заведении, в какое мы поехали после моей вечеринки, о его «азартных грешках», долгах и о многом-многом другом. Видит Бог, не я это начал.

В обеденный перерыв я заехал домой — нужно было забрать кое-какие документы для отдела кадров. Меня встретила взволнованная Марта и сказала, что фройляйн Алис в больнице. Около десяти часов она поднялась к Алесе и обнаружила ее в ванной, всю в крови. От этих слов у меня похолодела спина. Но Марта сразу добавила, что фройляйн не сводила счеты с жизнью — это было «что-то женское».

…Тишина в кабинете давила. От запаха, едкой смеси спирта и хлора, резало ноздри и в горле стоял ком. Я сидел, сжав кулаки — ногти впились в ладони.

— Не волнуйтесь. Жизни вашей родственницы ничего не угрожает. Она молода. У нее еще будут дети, — вяло посочувствовал доктор Хенненбер, будто я тратил его личное время на всякую ерунду.

— Почему это произошло? — спросил я хрипло.

— Все в руках Божиих! Маленький срок. Да и здоровье девушки оставляет желать лучшего. Организм истощен. Переутомление, нехватка веса.

— Да. Ее тошнило. Она жаловалась, что быстро устает, — отвечал я.

— Ну вот… Кроме того, она упала накануне.

— Упала?

— Упала. И ударилась о кресло. С ее слов, — ответил доктор. — Вы разве не заметили? У нее свежая гематома на скуле, отек века, небольшое кровоизлияние в белок глаза. Все с левой стороны.

— Нет. Я был на службе и не видел ее.

— Да-да, понимаю, — вздохнул доктор. — Главное, что опасность миновала.

— Значит, я могу ее забрать домой? — спросил я.

— Нет, сейчас ей нужен отдых и наше наблюдение. Но вы можете ее навестить прямо сейчас. Она в сознании. Конечно, расстроена.

— Спасибо, доктор. К сожалению, мой перерыв заканчивается, — ответил я, посмотрев на часы. — Я оставлю вам свою визитку. Будут какие-то новости или ей что-нибудь понадобится, звоните в любое время.

Выйдя из больницы, я закурил сигарету. Руки слегка дрожали от услышанного, челюсти непроизвольно напрягались каждый раз, когда чувствовал подкатывающую к горлу горечь.

Придя домой, я первым делом позвонил Фрицу.

* * *

Мы договорились встретиться в четыре часа, за городом, недалеко от оврага. Фриц хорошо знал это место. Когда-то мы часто устраивали здесь пикники, а зимой катались на лыжах.

Погода сошла с ума. Шел сильный снег. Я поднял ворот пальто, но все равно приходилось отмахиваться от снега, который колол лицо и глаза, куда бы я не повернулся. Все было белым — земля, воздух, небо. Только овраг казался огромной черной трещиной в этом полотне — глубокий, с обрывистыми краями, затянутыми колючим кустарником.

Начинало темнеть. Я вглядывался в единственную подъездную дорогу и уже заметенную тропинку со стороны леса. Наконец, заметил вдали какое-то движение. Машины я не увидел. Значит, Фриц пришел пешком или оставил ее где-то далеко.

— Ну и погодка! Если так пойдет дальше, Рождество мы будем праздновать в снежных сугробах, не иначе! — прокричал Фриц. — Ну что, принес деньги?

— Покажи снимок, — ответил я.

— Не доверяешь? После стольких лет дружбы? — сказал Фриц, хлюпая носом и щурясь от бьющего в лицо снега.

Он нехотя достал фотографию. Алеся стояла почти в первом ряду. Ее лицо и глаза невозможно было не узнать...

— Все в порядке? Теперь деньги.

— Да, конечно, — сказал я и полез в карман. Разумеется, не за деньгами.

…Я бы пристрелил его одним выстрелом, но не смог отказать себе в удовольствии изрешетить этого ублюдка. Из-за этого вонючего пса и его жадности мы поссорились с Алесей, и она потеряла моего ребенка. Это он был первопричиной всего. Решившись на шантаж, он перестал быть моим другом и стал врагом. Даже хуже. Он стал предателем. И я просто исполнил свой долг.

Я оттащил тело и сбросил в овраг. Снег быстро замел следы и кровь. Трофейный револьвер, который привез с востока, я выкинул уже в городе, в еще не застывший Изар. Злополучную фотографию уничтожил дома.

* * *

В эти дни у меня было много бумажной работы, поэтому визит в больницу пришлось отложить до выходных. Но я написал Алесе письмо, в котором сказал, что ни в чем ее не виню, что чувствую и понимаю ее боль, что скучаю по ней и с нетерпением жду ее возвращения. А главное, я написал, что решил проблему, из-за которой все это произошло, и что теперь она может быть спокойна.

Конец недели тоже выдался довольно напряженным. Ко мне приходили из полиции. Они разыскивали Фрица, но я ничем не мог им помочь. А вечером позвонила женщина