Иллюзия падения - Лия Аструм

сердца, совершенствуется и теперь изо всех сил рвется обратно. Наклоняюсь и нежно касаюсь губами местечка чуть ниже мочки его левого уха. С любимой звездочкой, идентичной моей.

– Я не разорю ради тебя небо, Эван. Я пойду дальше. Ради тебя я обворую галактику.

Глава 28

Настоящее время. Нью-Йорк

Эван

Щелчок замка за спиной звучит преувеличенно громко. Оцениваю обстановку и впадаю в легкий ступор.

Комната, в которой я нахожусь, – не просто комната. Это единая, идеально гладкая оболочка из черного полированного камня с едва уловимыми прожилками серебра. Стыков и углов не видно – все поверхности плавно перетекают друг в друга, создавая ощущение, что я внутри саркофага. Кладу руку на стену, где еще секунду назад была дверь, и не нахожу ни единого шва.

– Присаживайся, Эван. – Алекс сидит за овальным столом из цельного черного дерева. Не считая двух тяжелых кресел, в помещении больше ничего нет.

Количество странных условностей растет с каждым моим шагом, отдающим в тишине глухим стуком. Источников света не видно, теней – тоже, что создает эффект некой «бестелесности» и лишает пространство привычных ориентиров. Слегка знобит, будто температура в помещении едва достигает восемнадцати градусов.

Нахожусь в некой растерянности, потому что ресторан Axiom я посещаю довольно часто, но никогда не слышал, что на его минусовых этажах предлагают столь неоднозначные комнаты для встреч.

– Миленько, – заняв кресло, отмечаю непривычное поведение Миллера. Обычно тот занимается бумагами или печатает в ноутбуке, уделяя мне сотую долю своего внимания. Но сегодня все иначе. С самого начала его взгляд полностью сосредоточен на мне. – Поздравляю со сделкой.

У меня еще не было возможности поздравить его лично, потому что встреча по передаче устройства проходила за закрытыми дверями в присутствии ограниченного круга лиц, в который я не входил.

Алекс двигает ко мне папку с документами.

– Как договаривались.

Раскрываю ее и пробегаю взглядом по приказу о моём назначении на должность первого заместителя генерального директора Edelman. Новость феерическая, а вот радости почему-то нет. Переворачиваю страницу. Просматриваю юридические аспекты, обязанности, систему штрафов и поощрений и список подчинённых. Останавливаюсь на знакомом имени – Рич Мертон. У нас взаимная антипатия друг к другу еще со студенческих лет.

– С Мертоном я не сработаюсь. Могу его убрать?

– Можешь, – подтверждает босс. – Только не так, как Фелдмана.

Мгновение – и пульс взлетает. Воздух резко становится густым и липким, а в ушах нарастает предательский звон. Шока нет. Есть удивление, волнение и даже необъяснимое облегчение оттого, что мое ожидание закончилось. Миллер не был бы Миллером, если бы не вмешался, позволив ситуации плыть по течению.

Поднимаю голову с видом полного недоумения и наконец понимаю, что именно вызвало у меня подозрение в первую же секунду. Алекс зол.

– Что ты имеешь в виду?

– Я никогда не сомневался в твоем интеллекте, Эван. Почему ты сомневаешься в моём?

В голове переполох. Мозг чуть ли не искрится, проигрывая возможные сценарии, один хуже другого.

– Ты говоришь загадками, очень на тебя не похоже.

– Отравление моего партнёра тоже неожиданный маневр.

Алекс догадался. Но поздно. Иначе ни за что не позволил бы мне осуществить задуманное. А спросить напрямую – равносильно чистосердечному.

– Ты меня переоцениваешь.

Миллер усмехается.

– Переоцениваю? Я тебя недооценил, Эван. Поделишься нюансами?

“Я похож на идиота?”

– Мне нечего сказать, кроме того, что я не имею к этому никакого отношения.

– Устранение такой фигуры, как Зенон, стоит около 50-60 миллионов долларов, – отчетливо произносит босс. – У тебя нет и никогда не было таких денег. Половину суммы составило унаследованное от деда поместье. Это не вызвало вопросов, он действительно завещал его тебе много лет назад. Ты не мог быстро его продать, поэтому заложил особняк вместе со всем своим имуществом банку. Ты знал, что будешь первым подозреваемым, а следовательно, крупные переводы наемникам, с которыми тебя свел твой находчивый брат, нужно было легально обосновать. Ты задействовал Харрисона. Не знаю, почему он согласился…

“Он мой друг. И однажды я спас его жизнь. Крис умеет быть благодарным. В отличие от тебя”.

– Кристофер неравнодушен к крипте, а также часто инвестирует, не обдумав. Это известно всем. Но не всем известно, что в Harrison Zarek Capital, которую он создал ради тебя, был лишь один инвестор. Ты, Эван, – вкрадчиво стелит Миллер. – Предполагаю, что деньги из офшора перевели на счета нескольких подконтрольных компаний-«прокладок» в другие страны, далее конвертировали в криптовалюту и, раздробив на множество мелких транзакций, отправили на конечные кошельки наемников. Кристофер публично объявил о банкротстве, выразил сожаление несуществующим инвесторам, что делает историю убедительной и даже несколько трагичной. А главное – объясняет твои затраты, что равносильно алиби.

Алекс улыбается, а у меня – мороз по коже.

– И вся эта суета – только ради препарата, который, я уверен, достался тебе весьма нелегким способом.

И Миллер даже не представляет, насколько он прав. Таким, как я, в темном мире не доверяют. Там у меня нет имени, а потому каждый мой шаг – как дыхание смерти в затылок. Если бы не связи Реми, со мной бы никто даже разговаривать не стал. А так меня швыряли от брокера к брокеру, наращивали цену и проверяли исполнительность незаконными мелкими делишками, по типу передать конверт, за который я мог сесть лет так на десять.

– И, как я уже сказал, поместье «Гранд-Вью» – это, по предварительной оценке, всего лишь половина суммы. Второй части у тебя не было, как и не было времени ее найти. А значит… – Алекс делает выразительную паузу, продавливая взглядом, – ты отравил Фелдмана сам.

Мир сужается до оглушительного биения в сонной артерии. Кончики пальцев немеют – то ли от холода, то ли от фразы. Ясной и чудовищной.

– Ты знаком с нашей системой защиты до мелочей, – безапелляционно продолжает он. – Тебя знает каждый мой телохранитель, а потому должного наблюдения конкретно за тобой организовано не было. Люди Зенона были сконцентрированы в большей степени на том, что попадает к нему в рот. Ты не мог подмешать препарат ни в еду – она проходит обязательную проверку, ни в воду – её приносят в опечатанных бутылках под личную ответственность охраны. Как ты это сделал? Утоли моё любопытство.

Микрофон. Это был микрофон. Я распылил яд по его металлической сетке. От тепла дыхания и влаги