Иллюзия падения - Лия Аструм

– Как интересно. И какой план? – снисходительно интересуется Алекс, будто разрешает ребенку попробовать лимон. – У тебя нет ничего, кроме огромных долгов.

– У меня есть имя.

– Которое я в любую секунду могу очернить.

– Ты так не поступишь.

Миллер не отвечает. Смотрит мне прямо в глаза, словно азартно ждет, посмею ли я закончить мысль.

– Я считывал личности не только тех, на кого ты указывал. Я считывал и тебя, Алекс. Целых шесть лет. Ты не любишь проигрывать и никогда не признаешь публично, что допустил ошибку. А заклеймить мое имя в Америке – равносильно именно этому. Я же один из твоих самых преданных людей. Можешь мне не верить, но это действительно так. Я не желал срывать сделку и никогда не посмел бы даже подумать об этом, если бы не обстоятельства. Я прошу у тебя прощения, но о своем поступке я не жалею, потому что в итоге ты получил все, что хотел. Пусть и с задержкой.

Миллер внимательно рассматривает меня. Взгляд будто отстраненный и больше не злой.

– Не думал, что ты способен на столь хладнокровный поступок.

Я тоже.

После видео мой мозг был шокирован, а затем включил защиту, выключив эмоции. Это позволило найти решение. В момент отравления я был максимально собран. Но после… меня не отпускало ощущение чужеродности, будто это не мои руки, а чужие. Разум исправно задавался вопросом: «А что, если были другие варианты?» – и успокаивался, когда не находил их. Искалечить человека… даже такого… – это как оторвать часть души. И теперь эта душа ноет от незаживающей ампутации. А следом накатывает волна ярости: «Какого хрена я скулю из-за ублюдка, сломавшего жизнь моей любимой женщине?!»

Женщине, которая, узнав, что именно я был тем, кто занес руку, крепко обняла меня и сказала «спасибо».

– У меня не было выбора.

– Выбор есть всегда.

Есть. Но во всех других вариантах неизменно страдала Ариэль. Я ни за что не допустил бы этого.

– Я могу идти? – К компромиссу мы не придем, а сотрясать впустую воздух не вижу смысла.

– Можешь.

– Мне ждать проблем?

– Я еще не решил.

Пугающая неизвестность и томительное ожидание – очередное наказание в духе Миллера. И оно почти не чувствуется в ворохе эмоциональной свалки. Перематываю кровоточащую руку галстуком и направляюсь к выходу, по крайней мере, в его сторону, потому что дверей всё так же не видно.

– Я тоже неплохо разбираюсь в людях, Эван.

Замираю у стены. Оборачиваюсь. Смотрю в непроницаемое лицо Алекса. Уже спокойное, без лишней мимики.

– И свои ошибки признавать я умею. Как и проигрывать. Потому что воспринимаю проигрыш как опыт, ступень к дальнейшему выигрышу.

– Ты кому-то проигрывал? – спрашиваю я. Верится с трудом, но узнать хочется.

– Да.

– И где он?

– Он уже мертв.

Сглатываю, ощущая себя героем мафиозно-гангстерской комедии.

– У тебя специфические поражения, Алекс, – не удерживаюсь от безобидной колкости и, не желая больше провоцировать, склоняю голову в знак искреннего уважения. – Всего доброго, мистер Миллер.

Эпилог

Год спустя

Эван

– Поверить не могу, что притащился за четыре тысячи миль, чтобы увидеть, как этот идиот добровольно заключает сделку с дьяволом! – во весь голос сокрушается Брей.

– Братишка любит сложности, – ухмыляется Реймонд, непонятно для чего переставляя свечи на алтаре.

– Сложности – это когда с конца капает неделю. А жениться на Бейкер…

– Заткнись, Брей, тут же дети! – Киваю на Томми, сидящего рядом с ним на скамье. Младший братишка отрывается от телефона и бросает на меня такой взгляд, будто совершенно точно знает, о каком “конце” идёт речь.

– Ты мне скажи, она тебя заставила? – не успокаивается друг. – Не можешь сказать, дай знак. Я всё решу. Я тебя спасу!

– Я что, по-твоему, жертва домашнего насилия? – ржу я.

– По-моему – да.

– Да ладно тебе, Монтгомери, – закинув ногу на ногу, лениво тянет Харрисон. – Ариэль хороша.

– Хороша? Да по сравнению с ней и египетские казни – праздник!

Закатываю глаза и поправляю манжеты рубашки.

– Как я выгляжу?

– Как автор доклада по анальному сексу, – зло комментирует Брей.

– Значит, цель достигнута, – радостно скалюсь я, веселясь из-за его театральных страданий.

– Через сколько начнётся церемония? Мне жарко, – бросив возиться со свечами, Реми садится рядом с Томми и расслабленно кладет руку на деревянную спинку за его спиной. – Но я согласен с Бреем. Какого черта, брат? Поближе мест не нашлось?

– Кончай ныть.

Я знал, что друзья будут недовольны. Мы с Рио выбрали церковь очень далеко от Нью-Йорка. Но сделали мы это не специально. У нас банально не было денег на роскошный праздник, и мы решили порадовать себя хотя бы красотой места – стеклянной часовней в лесу с видом на океан.

Никогда не думал, что окажусь в финансовом кризисе. И тем не менее я снимал небольшую двухкомнатную квартиру в не самом благоприятном районе Бруклина, которая по сравнению с моим пентхаусом напоминала коробку из-под обуви. Если раньше меня окружали мишленовские рестораны, галереи и театры, то весь последний год это были пиццерии, вьетнамские закусочные и магазины с товарами для дома.

Последнее стало весьма полезной находкой, потому что я осознал, насколько был не приспособлен к простым бытовым вещам. Например, ершик для унитаза. Сам факт его существования я признавал и прежде, но вот поддержание его в приличном виде оказалось за пределами моего опыта. Я не был в курсе, что такое вантуз, и весь испачкался в пене, пытаясь совладать с навороченной шваброй.

Ариэль ржала надо мной как ненормальная, не соглашалась помочь и запасалась попкорном, стоило мне только заикнуться об уборке. Но когда спустя пару месяцев в моём стаканчике появилась её щётка, а вторая половина узкого шкафа забилась платьями и юбками, я решил приобщить её к атмосфере чистоты и расписал наши обязанности, вписав ненавистный ершик в её графу.

Начинать все с нуля было непросто. Отвергнув предложение Алекса, я первое время старался быть незаметным, чтобы не спровоцировать его на мстительные действия. Но всё было тихо. Я получил пусть и не восторженные, но хорошие рекомендации из Miller Health Corp. и открыл собственное пиар-агентство, единственным сотрудником которого был я. Оперативно прошелся по списку знакомых и