Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала - Диана Фурсова

Живой дом.

Живая земля.

И мужчина, который увидел это всё без предупреждения.

— Люди вас благодарят, — сказал он.

— Люди голодны и кашляют. Благодарность у них очень практичная.

— Я заметил капусту у дверей.

Заметил, значит.

Всё.

Как всегда.

— Это за то, что я “ругаюсь, будто они мне родные”, — отозвалась Алина.

На этот раз он не спрятал тень улыбки совсем.

Очень опасно.

Потому что ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы он улыбнулся по-настоящему.

Дура.

— И доход, — добавил Рейнар, уже серьёзнее. — Вы нашли утечку по полям. И по соли.

— А вы уже успели залезть в мои книги?

— Они лежали открыто.

— А вы удивительно плохо умеете проходить мимо открытых книг.

— Я плохо умею проходить мимо вещей, за которые отвечаю.

Вот и всё.

Опять.

Каждая его фраза в последние дни была опаснее прежней именно тем, что звучала не как игра, а как сухая правда.

Алина опустила взгляд на его руки.

Снег, грязь, вода, дорожная тина. И на правой манжете — тёмный след. Не кровь. Ил.

— Вы промочили плечо, — сказала она.

Рейнар замер.

Очень слегка.

Но она увидела.

— И что?

— И то, что вы либо нарываетесь на горячку, либо просто решили проверить, сколько ещё можно быть идиотом за один день.

Тарр, поднявшийся по ступеням следом, кашлянул куда-то в кулак.

Дара, высунувшись из дверей часовни, тут же спряталась обратно с таким видом, будто её здесь никогда не было.

Рейнар склонил голову.

— Я вижу, ссылка пошла вам на пользу. Смелости стало ещё больше.

— Это не смелость. Это усталость от мужской глупости.

— Моей?

— Сегодня — в первую очередь.

И снова — опасная тишина.

Но на этот раз в ней было уже меньше льда.

Больше чего-то другого.

Тяжёлого. Живого. Нарастающего.

Рейнар медленно перевёл взгляд с её лица на двор за спиной.

На людей, которые действительно уже смотрели на неё не как на случайную леди из большого дома.

Как на ту, от кого зависит, будет ли завтра у ребёнка горячая вода и у двора не сгниёт ли последняя соль.

— Земля вас приняла, — тихо сказал он.

Не комплимент.

Не флирт.

Констатация.

И от этих слов у неё внутри что-то сжалось странно, почти болезненно.

Потому что “дом признал” в лесу было страшно.

А “земля приняла” здесь, при живых людях и своих котлах, — почти интимно.

— Земле было плохо, — ответила Алина. — Плохие вещи быстро цепляются за того, кто хотя бы пытается их вытащить.

— Не всё плохое цепляется так быстро.

Она подняла на него глаза.

Очень зря.

Он был уставшим, мрачным, всё ещё с холодом дороги на коже. И всё же взгляд у него стал таким, что дышать вдруг оказалось труднее, чем после бега.

Не надо.

Совсем.

Тарр опять спас обоих.

— Милорд, — коротко сказал он. — Внутрь? Люди на вас уже косятся, как на явление.

Рейнар медленно кивнул.

— Сначала Аста.

— И Нора, — добавила Алина. — И вы.

— Я?

— Да. Вы. Потому что мне не нравится, как вы держите правое плечо. И мне ещё меньше нравится, что вы думаете, будто я этого не вижу.

На этот раз Тарр не кашлянул.

Он отвернулся.

Очень разумно.

Рейнар же смотрел на неё так, будто решал, это уже наглость или давно новая норма.

Потом сказал:

— Позже.

— Сейчас.

— Вы забываетесь.

— А вы мокрый, упрямый и, скорее всего, воспалённый. Дальше что?

Вот тут он всё-таки усмехнулся.

Очень коротко.

Но усмехнулся.

И именно эта короткая, живая вещь на его лице добила её сильнее, чем могла бы добить любая резкость.

— Сначала женщины, — сказал он.

— Вот это уже звучит почти благородно.

— Не обольщайтесь.

— И не собиралась.

Они вошли внутрь вместе.

Это заметили все.

Как Алина идёт первой, не уступая, не отстраняясь. Как генерал Вэрн входит следом не как хозяин, явившийся проверить, а как мужчина, который уже не может пройти мимо того, что она здесь сделала.

И вот это было самой опасной переменой из всех.

Не магия.

Не Волчий лес.

Не пристань.

А то, что теперь её силу увидел не только народ.

Увидел он.

А в малой комнате, где лежала Аста, ждал следующий удар.

Потому что стоило Алине войти, как швейка, до этого полубредившая, вдруг дёрнулась, впилась взглядом не в неё — в Рейнара — и хрипло выдохнула:

— Поздно… она уже пустила бумагу… в столицу… теперь все знают, что новая хозяйка Бранного — не жена вам, милорд… а признанная домом…

Глава 36. Не любовница, а жена

Слова Асты не упали в комнату.

Они вонзились.

Теперь все знают, что новая хозяйка Бранного — не жена вам, милорд… а признанная домом…

Алина не сразу вдохнула.

В тесной малой комнате будто резко стало меньше воздуха. Лампа дрогнула у стены. Мира замерла с кружкой в руках. Даже Марта, обычно встречавшая чужую истерику и тайны одинаково сухим ворчанием, на этот раз только сузила глаза.

Рейнар шагнул к кровати первым.

Не резко.

Хуже.

Той опасной, собранной плавностью, которая у него всегда означала: внутри уже вспыхнуло, но наружу это выйдет только тогда, когда он сам решит.

— Кто пустил бумагу? — спросил он.

Аста судорожно втянула воздух. Перевязанный бок дрогнул под одеялом.

— Не знаю имени… — выдохнула она. — Не сама… не сама госпожа… через писца… через реку… сказали, если дойдёт до столицы раньше вас, там уже поймут, что дом сделал выбор…

— Какой писец? — тихо спросила Алина, опускаясь ближе к постели. — Смотритель пристани? Человек из Бранного? Из крепости?

Аста облизнула сухие губы.

— Тот, что носил перчатки даже в доме… худой… говорил, будто ему все уже должны… у него был знак на печати… чёрная птица над башней…

Марта тихо выругалась.

— Ардены, — буркнула она. — Не герб целиком, а их боковая линия. Те, кто при бумагах да при чужих тайнах кормятся.

Рейнар резко повернул голову:

— Уверена?

— Не настолько, чтоб на исповеди повторять, но да. Видела такую птичку. У той столичной суки на ящике с письмами.

Значит, бумага уже ушла.

Не слух.

Не сплетня.

Официальный шёпот, упакованный в чернила.

Алина почувствовала знакомую волну холодной злости. Всё, что они успели сделать в Бранном, всё, что дом и земля уже почти признали живым, теперь пытались перехватить на другом уровне. Не ядом. Не верёвкой. Статусом.

Не жена. Признанная домом.

Умно.

Очень.

Потому что между этими словами можно было воткнуть всё что угодно: колдовство, подмену, чужое влияние, угрозу линии, повод для развода, повод для нового брака.

Повод убрать её уже не