По уши в тебя - Рози Данан

«Ну конечно, он будет спасать паука», — думает она.

Как будто всего того, чем он уже и так непрерывно атакует её гормоны, недостаточно.

— Конечно, — говорит она. — Секунду.

Пайпер достаёт из шкафчика банку Мейсона и выуживает из контейнера для макулатуры коробку из-под макарон с сыром, отрывая сзади ровный плоский прямоугольник.

Она снова стучит в дверь ванной, объявляя своё возвращение.

— Держи.

Скотт приоткрывает дверь, не катастрофически сильно, но достаточно, чтобы она увидела его — мокрые волосы мило торчат в разные стороны и с них всё ещё капает, так что, пока она стоит там, капля воды скатывается с пряди на лбу прямо к кончику носа. Ресницы слиплись от влаги в чёрные колючки, которые как-то, чудесным образом, делают его голубые глаза ещё более голубыми.

Пайпер забывает, что вообще делает. Забывает собственное имя.

Он смотрит на неё, она чувствует на себе его взгляд, но гравитация, предположительно, берёт верх над каплей, утягивая её вниз, мимо рта, который, возможно, превратился в намёк на улыбку, к сухожилиям на шее, к блестящей впадинке у основания горла.

Пар рвётся наружу вокруг него и покрывает щеки Пайпер мельчайшими капельками, делая их влажными.

— Эээм, — произносит она, но фраза тут же растворяется в воздухе.

Его широкие плечи так блестят. Импульс протянуть руку, провести кончиками пальцев по этой восхитительной линии и поднести их, влажные, к губам накрывает её, как жар. И разливается от лица вниз по всему телу.

Пайпер встряхивается.

— Так, знаешь что? Нет, — усилием воли она отступает на шаг.

Абсолютно неприлично, что она чувствует на его коже запах собственного геля для душа. По плоскости левой грудной мышцы медленно, почти ласково, сползают редкие мыльные пузырьки.

Пайпер не верит в Санту, но ощущение такое, будто где-то работает какая-то сезонная космическая кара. Будто вселенная вручает ей жестокий антирождественский подарок, гораздо хуже, чем кусок угля.

Она поднимает руки в сдающемся жесте.

— Ладно. Ладно.

Скотт хмурится.

— Что-то не так?

Он скрещивает руки на груди жестом, который она узнаёт как защитный, но это не помогает, потому что при этом его бицепсы выпирают, а на предплечье проступает вена.

И… нет. Просто нет.

Пайпер маршем идёт в спальню, вытаскивает из-под кровати полуоткрытую контрабандную посылку Скотта, а затем возвращается и протягивает её ему. Единственный выход, очевидно — через это.

— Вот, — говорит она, но вынуждена подождать, пока он отложит в сторону банку и картонку, которые уже держит над раковиной, прежде чем сможет взять коробку.

Пайпер, проявляя нечеловеческое самообладание, не смотрит, сдвинулось ли полотенце на его бёдрах, когда он разворачивается.

Скотт берёт коробку, когда его руки оказываются свободны, и смотрит на неё.

— Я должен понять, что с этим делать?

— Это твоя…

«Он и так знает, Пайпер. Он был на шоу».

Она выразительно поднимает брови.

— Игрушка, — отчаянно выпаливает она, когда и это не помогает.

— Моя игрушка?

Он слегка трясёт головой, явно не улавливая, и уже другой рукой раздирает коробку.

Пайпер не дышит, пока он заглядывает внутрь, отдирая остатки пластиковой упаковки. Она ждёт, когда до него дойдёт, что она сделала: не только случайно вторглась в его личное пространство и нарушила федеральный закон, но ещё и сделала из этого шутку.

Наконец наступает момент осознания, которого она до смерти боялась, и глаза Скотта распахиваются.

Пайпер не в состоянии выдержать его надвигающееся разочарование или злость, или, что ещё хуже, то, как он постарается всё это смягчить из вежливости. Она поднимает руку, чтобы физически прикрыть себе глаза.

— Мне очень, очень жаль. Я должна была вернуть твою посылку, как только заметила ошибку. И тебе не из-за чего стыдиться того, что ты купил. Секс-игрушки — нормальная, здоровая часть исследования удовольствия…

— Пайпер, — произносит Скотт её имя так, будто давится им.

— Да?

Она опускает руку, но глаза держит чуть прищуренными. Она не забыла, что он всё ещё почти голый.

— Я должен тебе кое-что сказать, — произносит он очень серьёзно, глядя на неё сосредоточенно и пристально. — Как бы я ни ценил, и, честно говоря, ни соглашался с этой небольшой речью, вот это, — он запускает руку в коробку и вытаскивает теперь уже полностью распакованный предмет на свет, — ударный массажёр.

— О. Ну, называй его как хочешь, конечно.

Пайпер о таком виде ещё не слышала, но каждому своё. Скотт — врач приёмного. Может, ему комфортнее придерживаться клинических терминов.

Он начинает смеяться, вытаскивая коробку, чтобы показать ей теперь уже полностью открывшуюся картинку на передней стороне.

— Нет, слушай, это типа подделка под «Theragun». Им расслабляют забитые мышцы.

Если честно, звучит всё равно как секс-игрушка. Но теперь, когда она видит её целиком у себя перед носом, Пайпер понимает, что раньше такое уже встречала. Муж Мэй, Том, иногда пользуется таким на икрах после пробежек. Она всё ещё не до конца убеждена, что кто-то не мог бы использовать это для мастурбации, но это точно было бы нетипичное применение и, возможно, болезненное.

— А, — выдыхает она. Честно? Небольшое разочарование. — Ты не против, если я не буду менять шутку?

Скотт уже смеётся по-настоящему, сгибаясь вперёд так, что его лоб почти касается её плеча. И хотя звук его смеха так же прекрасен, как и всё остальное в нём, Пайпер выдерживает только определённый объём перекатывающихся мышц.

Её бросает в жар и от смущения, и от пара, валящего из ванной, где, она готова поспорить, паук уже давно смылся.

— Не хочу показаться грубой, но я вынуждена попросить тебя одеться, — говорит она. — Ты не можешь быть добрым, умным, чутким, думать, что я смешная, и при этом ещё и горячим, мокрым и полураздетым у меня дома. У меня есть правила.

Пайпер могла бы продолжать. Ей вообще-то есть что сказать, теперь, когда она знает, что он из 3А, про то, как он каждый раз заносит её мусорные баки, когда идёт дождь, но она не успевает, потому что он снова улыбается, ослепительно, во все зубы, перебивая её.

— Пайпер, — произносит он, глядя на неё с такой незащищённой нежностью. — Я знаю, чего хочу на Рождество.

— Мои поздравления? — отвечает она.

Она правда рада за него, правда. Но ещё? Её немного бесит, что её тирада, судя по всему, вообще никак не снижает обороты происходящего.

А потом Скотт наклоняется, очень мягко обхватывает её локоть своей большой рукой, и целует.

Губы у него тёплые после душа, и Пайпер кажется, что она ощущает жар, исходящий от всего его