По уши в тебя - Рози Данан

— Ты… у тебя… хочешь зайти? — хмурится Пайпер.

— Э… да, да. Спасибо.

В одно мгновение Скотт вспоминает, почему Рождество раньше было его любимым праздником, иногда тебе достаётся что-то настолько хорошее, что ты даже не додумался об этом мечтать.

Глава 5

Пайпер абсолютно не готова к тому, что её два краша сольются в один сверхкраш. Но очень милый, очень хороший доктор, который, как выясняется, её сосед (визг!), сейчас у неё в квартире, и она понятия не имеет, что с ним делать.

К счастью, из коридора она подслушала очень чёткий список желаний — поесть, помыться, поспать.

С этим Пайпер справится. У неё есть все необходимые припасы и предметы мебели, чтобы эти желания удовлетворить.

«Чёрт, только не думай сейчас про слово «желания»».

Слава богу, в духовке пирог, требующий её внимания, так что она не может просто стоять и пялиться на него, высунув язык.

Она оставляет Скотта (он мягко, но настойчиво настаивает, чтобы она перестала звать его доктор Харрисон, как только переступает порог) стоять в своей крошечной гостиной.

— Чувствуй себя как дома! — кричит она через плечо.

Обычно она бы постеснялась размеров своей квартиры, но он живёт в идентичной, так что какая разница, сюрпризом для него это точно не станет.

Пирогу нужно ещё минут десять, внутри он всё ещё сыроват. Она возвращается и находит Скотта ровно там, где его оставила.

Он всё время вертит головой, словно его глаза не могут решить, на чём остановиться — на крошечной деревянной рождественской деревушке ручной росписи на каминной полке, гигантском фетровом венке на обратной стороне двери или россыпи подушек с пряничными домиками на её изумрудном диване (то, что диван оказался «в теме» — чистое везение, она вовсе не специально его покупала).

И ещё ёлка. Настоящая пихта, приземистая, но крепкая, которую она тащила на спине, как горный козёл, потому что у неё нет машины. Купила только вчера, чтобы к Рождеству она всё ещё пахла свежестью, но уже успела полностью украсить гирляндой из попкорна (которая, как оказалось, полная задница в изготовлении) и ёлочными игрушками из придорожных магазинчиков, которые она накупила в поездках.

Её любимая — Санта с Баю из Батон-Ружа с крошечным ведёрком для варки раков и шлёпанцами.

— Прости, — смущённо говорит она. — Похоже, будто канал «Hallmark» тут блеванул.

Он наверняка сейчас желает вернуться на лестничную площадку.

— Ты шутишь? — когда он поворачивается к ней, в его глазах есть что-то, похожее на восхищение. — Ты создала здесь такой уют.

— Спасибо, — Пайпер слабенько улыбается. Это примерно то, к чему она и стремилась. — Я впервые живу без соседей по квартире, — она чувствует необходимость пояснить.

Пайпер не возражала, когда Том переехал к ней и Мэй, но после помолвки, а потом и беременности, но она всё чаще чувствовала себя лишней.

— Лучше, когда рядом со мной кто-то, кто сдерживает меня, — она дёргает рукав футболки, большим пальцем рассеянно проводя по рваному краю. — Большинство этих штук принадлежало моим бабушке с дедушкой, и всё это просто лежало на складе с тех пор, как они умерли, когда я была в старшей школе. Я наконец-то смогла всё достать.

— У меня даже ёлки нет, — говорит Скотт, голос у него слегка хриплый, как будто сожаление накатывает прямо сейчас, в реальном времени.

— Уверена, ты очень занят, — предполагает Пайпер.

— Ага, — он опускает взгляд на носки, кроссовки стоят рядом с её обувью у двери. — Но я не хочу, чтобы работа была единственным, что у меня есть.

«А если я не знаю, чего хочу?», — вспоминает Пайпер его слова, когда они впервые встретились:

«Оно само придёт», — её ответ.

Может, он становится ближе.

— Это твои бабушка с дедушкой ещё и гуся тебе оставили? — поднимает глаза Скотт.

— Ага, — Пайпер слегка смеётся от этого внезапного вопроса. — А как ты догадался?

Когда второй таймер на плите звенит, Скотт идёт за ней на кухню.

К несчастью, это значит, что ему приходится перешагивать через удлинители от её ретро-гирлянд и почти получить по голове тяжёлой гирляндой, свисающей в проёме двери на кухню.

— Прости, — говорит она снова, но он отмахивается, прежде чем одним плавным движением вытряхнуть хвойные иголки из худи и стряхнуть их в металлическое ведро для мусора у своих ног.

— Пожалуйста, не извиняйся, — говорит он, пока она надевает прихватки. — Ты меня спасаешь от… — и тут же: — О, боже. Это что, тыквенный пирог? — произносит, когда она выпрямляется, доставая форму из духовки.

Пайпер вдыхает тёплый пряный пар, поднимающийся от начинки, прежде чем поставить пирог на столешницу.

— Знаю, знаю. Это больше еда на День благодарения. Но мне кажется, сезон тыквенного пирога слишком короткий. Я на личной миссии его продлить. Хочешь кусочек?

— О, не могу, — говорит он, выглядя так, будто сдерживает слюноотделение усилием воли. — Наверняка ты сделала его для гостей.

Пайпер замечает, что он не сказал «нет».

— Нет, — твёрдо отвечает она. Может, ложь и помогла бы выглядеть менее жалко. Но нет, решила она, тогда ей самой стало бы грустно, как будто ей стыдно, а ей не стыдно. — В этом году я праздную Рождество одна.

— Одна? — Скотт выглядит озадаченным.

— Ага, — Пайпер делает глубокий вдох, потому что она не жалеет о своём решении, но оно всё равно причиняет боль. — Я выросла в маленькой семье, только я и мама, и это первое Рождество, которое я провожу без неё.

И сразу понимает, как это звучит. Будто её мама умерла. Что, опять-таки, было бы проще. Вызывало бы больше сочувствия.

Пайпер представляет, что такая утрата ощущается более «чистой». Что в ней меньше вины.

Потому что она сама так решила. Не хотела. Но после многих лет конфликтов и хаоса в какой-то момент признала, что что-то должно измениться, и это «что-то» точно не будет её мамой.

— Она жива и, насколько мне известно, в порядке, — Пайпер не хочет лгать. Ни в целом Скотту, ни конкретно на эту тему. — У нас просто больше нет близких отношений, — произносит она, гордая тем, что звучит это твёрдо. Ей понадобилось много времени после разрыва, чтобы дойти до этой точки. — Это не потому, что я так придумала, — добавляет она, опережая его возможный ответ. Пайпер не вынесет мысли о том, что он решит, будто она всего лишь эгоистичная или упрямая. — Моя мама… — «нарцисс» всплывает в голове, но дальше слова не идут.

Остальные