Цвет Драконьей луны - Ксения Анвиль

Лагерта подбежала к брату, пытаясь смахнуть с него часть паразитов. Арс, Клэр и Марша остались на местах. Рениг повалился на пол и принялся кататься, чтобы хоть как-то передавить тараканов, тела которых лопались с хрустом, но вместо них появлялись все новые и новые, заползая уже на его голову.

Мастер Арвинг быстро подошёл к бьющемуся в паническом припадке ученику, склонившись, прицельно схватил одного таракана и раздавил его в широкой ладони. Количество насекомых стало заметно уменьшаться.

— Клэр, покажи свои записи, — не поднимая на ведьму взгляда, приказал наставник. В его тоне звучала сталь. — Сейчас же.

Она подошла и послушно вручила ему свой свиток, в уголке которого чернел рисунок. Но никакого сожаления её лицо не отразило, напротив, она вся как-то подобралась, будто готовясь защищаться.

— Ингуз… Хитро, — заключил Арвинг, — пойдем-ка потолкуем кое о чём, — и мастер покинул лекционный зал. Клэр последовала за ним под проклятия Ренига, которые он сыпал ей в спину.

Когда они оказались в кабинете мастера, он жестом пригласил Клэр сесть, а сам опустился в кресло напротив. Повисло напряжённое молчание, словно Арвинг ждал, когда Клэр начнет оправдываться. Но она упрямо молчала, глядя в глаза умудренного опытом учителя.

— Я так понимаю, о содеянном ты не сожалеешь.

— Ничуть, — процедила Клэр. В этот момент она чувствовала враждебность по отношению к нему, вызванную обидой: почему мастер никак не наказал Ренига, но принялся распекать её за ответный удар?

— Существуют правила, о которых ты прекрасно знаешь… — менторским тоном начал Арвинг.

— Не я их нарушила первой, — оборвала его ученица.

— Я знаю, — терпеливо продолжил наставник, — но важно не кто породил тьму, а кто её остановил. И ты с этой миссией не справилась. Что с тобой происходит, Клэр? — неожиданно мягко спросил он. — Я тебя не узнаю.

— Разве ведьмы не должны уметь себя защищать?

— Должны, но защищаться, а не строить мелкие козни врагам. Впрочем, у бедняги могло остановиться сердце: ты знаешь, как он вздрагивал каждый раз, заметив какую-нибудь букашку.

— Если бы я этого не знала, это не было бы наказанием. Я тоже могла умереть, несправедливо отчитывать меня одну.

— Сердце Ренига темнó, но идёт к свету, и я верю, что оно на него выйдет – рано или поздно. А вот куда стремишься ты, я теперь и не знаю, — Арвинг сочувственно взглянул на Клэр и по-стариковски пожевал губы.

— Мастер, — обратилась она, особенно выделив это слово, — в ту ночь, когда я связала себя узами перед лицом богини Ноктис, я поклялась защищать жизнь своего дракона. Но это значит защищать и свою жизнь. Вы не можете винить меня в этом. Как не можете ставить мне в вину, что я учусь быть сильной, даже если совершаю ошибки на этом пути.

— Это и есть причина, по которой я не стал наказывать Ренига и по которой не накажу тебя. Но подумай о том, что ты делаешь, Клэр, и к чему ты стремишься, — покачал головой наставник.

— Я хочу стать могущественной ведьмой, которая может постоять за себя и за тех, кто ей дорог.

— Смотри, как бы не оступиться на этом пути. Когда-то Эдвен тоже был хорошим человеком. До того, как пожелал получить больше силы. Больше мне нечего тебе сказать, можешь идти.

Клэр слегка поклонилась и тут же покинула кабинет учителя.

«Лучше уж ссорьтесь здесь, пока я рядом» — подумал Арвинг, и сердце в его груди больно сжалось.

Распалённая этим разговором, Клэр ворвалась в свою комнату и рухнула на постель, тяжело дыша. К глазам подступали удушливые слёзы. Если мастеру так не по нраву их стычки, почему бы не прекратить их в зародыше? Что такого светлого он видит в Рениге и неужели он считает, что она становится плохим человеком? Вопросы роились в голове, как пчёлы, и беспощадно жалили девушку в самую душу.

Она вспомнила о Шиайхе. «Кто установил тебе этот предел?» — так он сказал. Клэр глубоко вдохнула. Может быть, месть и не лучший способ, но разве там, встретившись со мортамерами (или жнецами, как прозвали их ученики между собой), получится все время оставаться хорошей? Она села в постели и посмотрела на свои ладони, словно пытаясь вниманием к телу вернуться в настоящее из лабиринта своих мыслей.

В чем-то наставник был прав: она сейчас шла не туда. Есть более важные вещи. Хотя поставить на место Ренига определенно стоило, и Клэр была рада тому, что сделала это. Он и Лагерта привыкли недооценивать силы ведьм, поскольку направлять их против других учеников было запрещено правилами. Теперь они хотя бы перестанут считать ведьм беззащитными.

Да, магия. Сейчас вопрос её колдовских способностей был куда более насущным. Шиайха верил в то, что у неё должно получиться. Клэр встала посреди комнаты и очертила круг. Потом ещё один – внутри первого. Связала их треугольниками: вершинами к внешнему. Надрезала палец ножом и припала им к центру ритуального символа. Неведомое притяжение заставило кровь разойтись к линиям на полу.

— Existe, draco Shiaihah! Confestim! — и вены проступили на лбу Клэр, а волосы взвились от поднявшегося неизвестно откуда ветра. Она прикрыла веки и почувствовала, как горят вены её левой руки. Хлобыстнули ставни окна, и вспышка на миг озарила добела всё вокруг.

— Наконец-то, — услышала ведьма шелестящее драконье одобрение, когда открыла глаза. Она рухнула на колени от изнеможения и облегченно вздохнула. У неё все-таки получилось.

Глава 9

В тот вечер Шиайха не вернулся в подземелья. Мирно обернувшись хвостом, он лежал возле кровати Клэр, забывшейся крепким сном после всего пережитого. «Магия перестала быть тихой, — думал дракон, прислушиваясь к дыханию девушки, становившемуся всё более глубоким. — Смятение и бурлящая, как подземный поток, сила. Но пробудит ли она её? Решится ли?».

Оба проснулись на рассвете от настойчивого стука по стеклу. Это был ворон, и Клэр тут же пустила его внутрь. Птица проскакала по столу и протянула лапу, к которой было привязано письмо.

— Что это? — Шиайха втянул воздух и шумно выдохнул. — Пахнет странно.

— Смолами. Послание от матери, — ведьма не спешила разворачивать бумагу. Ворон, затрепетав крыльями, улетел, спасаясь от щелкнувших рядом с ним клыков ящера.

— Ты чего? Это не еда, он почтовый! — воскликнула Клэр.

— Ты меня не кормишь,