Кавказский предатель. (Не) Единственная - Элен Блио

Я оторопела. Алкоголь я не пила никогда. Харам.

Но я знала, что Дамир и его друзья позволяют себе употреблять, не считая это чем-то ужасным.

Дамир аккуратно открыл бутылку, налил два бокала, один протянул мне.

— Нет, я не буду.

— Пей, Малишка.

— Нет, Дамир, это грех, чему ты меня учишь?

— Греху. Ты моя жена, должна подчиняться. Я буду учить тебя греху. Пей.

Я правда не хотела, но я не могла не подчиниться. Он ведь мой муж! Игристое было терпким, пузыри сразу ударили в голову, а Дамир… он взял клубнику прямо губами, и предложил мне.

Хмелела я не от вина. От его взглядов, прикосновений, поцелуев, от его страсти.

Дикой, необузданной, обрушившейся на меня как гром среди ясного неба.

Но Дамир показал мне её не сразу.

Нет.

Сначала он ласкал меня. Поил шампанским, кормил клубникой, проводил ягодами по моему телу, касался вершинок сосков, которые твердели.

И спрашивал.

Спрашивал.

— Тебе нравится?

— Дамир…

— Не можешь говорить — просто кивай. Моргай, просто дай знак…

— Да… Дамир…

— Это не грех, Малика, я твой муж, ты должна подчиняться мне. Я хочу твоего удовольствия, я хочу, чтобы ты кончала в моих руках, чтобы ты кричала до хрипоты. Я хочу твоего кайфа…

— Да… Дамир…

— Ты тоже этого хочешь?

Я молчала. Просто опускала веки.

— Тебе хорошо?

Его губы были на моей шее.

— Тебе хорошо?

На груди...

— Хорошо?

На животе…

А потом он взял клубнику и стал ласкать меня там…

И мне показалось, что я схожу с ума.

Так нельзя было чувствовать!

Так нельзя было желать!

Так нельзя было ощущать своё тело!

Я кричала, забыв, что крохотный сынишка спит в соседней комнате.

То, что я чувствовала, не было похоже ни на что.

Моё тело горело, пылало, плавилось, по нему разливался обжигающий, сладкий сироп…

— Я тебя хочу, ты такая красивая, такая сладкая, моя Малышка… Мой Малёк… моя девочка…

Когда он положил меня на спину и навис сверху мне казалось, что я парю в воздухе.

Летаю.

Но чего-то не хватает, чего-то очень важного…

А потом Дамир вошёл в меня, заполняя пустоту внутри, и я почувствовала, как моё тело взрывается фейерверком страсти, распадаясь на миллионы искорок, разлетаясь по всей вселенной…

— Дамир… Аллах… что это?

— Это любовь, Малика. Вот что значит заниматься любовью по-настоящему. Это не грех. Это дар божий.

И я поверила ему.

Тогда поверила.

Мне было хорошо. Нам было хорошо.

Мне хотелось, чтобы ночь длилась вечно!

Мне хотелось, чтобы наша любовь длилась вечно.

Но утро меня отрезвило.

Он не сказал о любви ни слова.

А через некоторое время я увидела в его телефоне переписку с какой-то девушкой.

Случайно.

Мама говорила мне, чтобы я никогда не подслушивала, и никогда не следила за своим мужчиной.

Но я не следила. Это на самом деле вышло случайно.

Но мне было очень больно.

Я закрылась.

Ничего не сказала Дамиру. Просто закрылась.

А еще через некоторое время Фарида прислала мне видео, на котором мой Дамир был с другой. Они сидели в ресторане, потом танцевали…

Нашему сыну исполнился годик.

«Извини, сестрёнка… Наш Дамир просто не умеет хранить верность».

Тогда я впервые подумала о разводе.

Но Дамир поклялся мне, что там ничего не было, что это просто деловая встреча, жена партнёра.

Я не поверила до конца.

Мне стали приходить сообщения с разных номеров.

Я всё игнорировала.

Но дурой быть не хотела.

Показывала всё Дамиру. Он ругался, мрачнел, объяснял всё происками конкурентов и врагов — тогда Дамир активно развивал личный бизнес.

Я верила, успокаивалась, проходило время. Снова начинались какие-то мутные истории.

Мы начали строить дом, Дамир был нежным, дарил цветы подарки.

Все было хорошо, но я заболела. По-женски.

Застудилась на стройке.

Долго лечилась. Мне было совсем не до секса, а Дамир…

Молодой, темпераментный мужчина.

В какой-то момент я поняла, что у него реально появилась любовница.

Слишком частые командировки. Слишком приторные духи. Следы помады. Его виноватый взгляд.

Он признался. Сказал, что всё вышло случайно, он не смог устоять. У нас полгода не было секса, а тут…

Я замкнулась.

После этого я попросила раздельные спальни.

Тогда у нас была одна из самых ярких и страстных ночей.

А потом забеременела.

И какое-то время всё снова было нормально.

Только о любви он мне так и не сказал.

И я ему тоже.

А теперь…

Теперь и нет смысла говорить.

Но есть смысл прийти на его свадьбу!

И устроить шоу!

Глава 12

Молчание.

Кто говорит, что молчание золото, наверное, прав.

Но как же иногда хочется не молчать!

Кричать хочется.

Кричать на мужа, который смотрит на меня таким жадным взглядом, ласкает, упивается моей страстью, а сам…

Сам планирует на другой жениться!

Значит, Фарида считает, что она будет в его сердце первая?

Что она постель займёт, а я буду за детишками присматривать?

Еще чего!

Посмотрим, кто и что займёт.

Но если Дамир на ней женится…

Вот тут я молчать не стану.

— Малика… что опять, о чём ты думаешь?

— Ни о чём…

Закрываю глаза. Я получила свой оргазм.

Как он там сказал — полезно, матка сокращается?

Вот и прекрасно. Буду теперь делать то, что мне полезно.

Грудь каменеет, молоко пришло…

Слышу, как меняется дыхание мужа.

Как он шепчет страстно как его это заводит.

— Прекрати. Это не для тебя.

— Неужели? Раньше ты так не говорила…

— Это было раньше.

Он отстраняется. Смотрит пристально.

— Малика, что с тобой?

Усмехаюсь. А то он не знает?

Ну неужели же его ведьма ему не напела?

Или ведьма — это я? Постылая жена? А она — фея волшебная, у которой между ног сладко и поперек?

Я не люблю пошлость, но это выражение прямо в точку. Так говорила одна моя знакомая, той тоже всё муж изменял, бегал от одной юбки к другой. А она свой бизнес построила и дала ему пинка под зад. Пытался всё отобрать, но куда там! Она таких за своей спиной мощных людей собрала. Они понимали, ему бизнес отдай — всё развалится! Поэтому на её сторону встали.

Мы, женщины Кавказа может быть очень сильными, когда хотим.

И когда наши горцы пытаются нас нагнуть.

Нас любить надо, а не нагибать.

Кто это понимает — тот купается в счастье.

— Малика…

— Со мной? Со мной всё как всегда, Дамир.

— Как всегда? Ясно… — он головой качает, горечь в глазах. — Мне казалось, что всё изменилось.

— Изменилось