Кавказский предатель. (Не) Единственная - Элен Блио

Своей сделать хотел.

Понимал, что она чистая, невинная. Она совсем не такая как Фарида, хоть и родственницы они.

У меня внутри кипело всё. Горело.

Предвкушал, какой она будет в нашу первую брачную ночь. Как будет краснеть, как будет таять в моих руках.

Но что-то пошло не так.

Сначала слёзы её во дворе увидел. И в голове перевернулось.

Не хочет меня? Насильно пошла? Отдали как овечку на заклание?

Спросил, сердце скрепя.

И поцеловал.

По вздоху её понял — первый раз это. Самый первый у неё!

И у меня был первый.

С ней.

С такой…

Голова закружилась от сладости.

Невинная.

Никто еще не трогал.

Только я буду.

Только моей станет.

Это башню сносило.

Увы, красивой брачной ночи у нас не вышло.

Хотя мне было охренеть как хорошо. Никогда я так не кончал, никогда не испытывал подобного. Я хотел ей сказать об этом, но видел, что Малика и так сильно зажалась.

Не понимал, в чём было дело.

Или я сбил её своими словами, вопросами, или этой простыней несчастной.

То ли просто выглядел слишком уж нахально.

Нахраписто.

То ли она переживала из-за Фариды.

То ли просто Малике я не нравился.

Её тело было скованным. Зажатым.

Всё было сухо.

Я не привык к такому. Совсем. И просто не знал, что делать. Какие слова сказать?

Почему мне казалось, что Малика будет рада нашему браку?

Думал, следующие ночи помогут мне её разбудить.

Где там!

Честно — так хреново было! И вроде видел, что смотрит она на меня, по-женски так смотрит! А в постели…

Хреново было. А тут как раз на работе косяк, полночи устраняли неисправность, сам ручками работал. Почти дерьмо месил.

А она…

Решила, что я по бабам.

Дура!

Но характер показала. Это я оценил.

Только вот… Это не помогло.

Малика как неживая в постели была.

Словно я монстр, или мерзкое животное.

Зажмётся, руками в матрас вцепится. И нос воротит как от чумного.

Не выдержал.

— Не могу я… что ты лежишь как бревно? Неужели настолько противно со мной? Всё, хватит. Хочешь — разведёмся. Но я на такое не подписывался.

Ляпнул, мудак.

Она еще сильнее зажалась.

А я… я так хотел её! Не знал, что делать.

Тогда еще нужно было по бизнесу в Москву смотаться, думал, поутихнет, может, поуспокоится.

И снова не угадал.

Приехал, вернулся, подарки привёз, а Малика огорошила.

Ребёнок.

Не то, что я не хотел. Просто как-то не ожидал, что так скоро.

Растерялся.

И снова поцапались.

Опять из-за постели.

Обвиняла меня опять в кобелизме, в том, что на сторону смотрю.

А меня это бесило, потому что я не смотрел! Не хотел я никого!

Её хотел…

— С чего ты вязала, что я буду таскаться? Я не за этим женился.

— Я знаю, зачем ты женился. И ты это знаешь, Дамир. У нас не было выхода. — слова её такой горечью отдавали, больно всё внутри сжималось.

Получалось, насильно её за меня… не хотела… заставили.

А я… как дурак!

— И что, теперь всю жизнь собачиться? Может, хотя бы попытаемся?

Мне действительно хотелось попытаться.

И любить её хотелось.

До одури.

Почти ультиматум ей тогда поставил.

— Если ты хочешь, чтобы я был верным, ты должна… должна давать мне это.

Понимал, что что-то не то говорю я. Мне бы правду сказать!

Как хочу её, как с ума сводит меня…

Представлял, как будет расти живот. Наш малыш! Мой сын.

Почему-то не вызывало это отвращения. Как другие говорили, мол, страшно же беременную… тело распухшее, некрасивое.

Малика была удивительно красивой беременная.

И когда родила…

Мадонна с младенцем. Пусть не нашей веры была эта история, но моя Малишка она именно такой была.

И любить её еще сильнее хотелось.

Но снова какой-то замкнутый круг.

До тех пор, пока не услышал от неё:

— Разве это не грех?

И словно всё с ног на голову встало. Какой грех? О чём она?

Хорошо еще, что ума хватило тогда не посмеяться над ней, а понять…

Любви её мне это, конечно, не принесло. Зато я дал ей возможность получить удовольствие.

И она его получала.

Кайфовала со мной, наслаждалась. Это я видел.

И всё равно не было между нами настоящего. Я любил. Она позволяла себя любить.

Меня это бесило.

Вокруг меня всегда было много баб красивых. Что уж там — никогда не страдал от недостатка внимания прекрасного пола. Особенно, когда стал еще и зарабатывать, подниматься.

Тогда и Фарида снова рядом возникла. Разведёнка без прицепа. Разбитная бабёнка, которой явно хотелось попробовать мужа сестры.

Только вот я в тот момент чётко сказал — нет. Нет и всё.

Ей сказал нет. А другой…

Шайтан понимает, что меня переклинило.

Девка о любви шептала, о том, что я самый лучший.

А жена дома раздельные спальни предложила. Совсем уже.

Мы тогда новый дом как раз построили, больше, шикарнее, уютнее. Хотя Малёк уют везде могла устроить, даже в хижине…

Знал я, что жене моей всё кто-то доносит. Даже на Фаридку грешил. Да, я много с женщинами общался, если переговоры перемещались в ресторан, там обязательно появлялись красивые девочки. Но я долго держался.

Увы…

Да, неправ был. Да это всё и было не серьёзно, разово. Ну, почти… да, встречи тайные, которые заводят, подарки, её желание понравится, раскрепощённость.

А дома жена, к которой всё так же тянуло.

И которая словно старалась держаться подальше от меня, не смотреть, не дотрагиваться лишний раз.

Потом было моё признание.

Не в любви — в измене.

И её взгляд — такое разочарование в нём!

И моё бессилие.

Хотелось заорать — что ты меня делаешь виноватым, я при чём? Я люблю тебя, а ты…

Люблю…

Хоть бы раз ей сказал это, трус!

Но, разумеется, мы же горцы гордые! Как это я бабе признаюсь, да еще той, которая нос воротит столько лет, хотя кончает подо мной жарко, страстно…

Только вот одним хорошим сексом, видимо, сыт не будешь.

Никак.

И во время очередной стычки я сдуру говорю о второй жене.

А Малика спокойно так фыркает в ответ, мол, да пожалуйста, бери, сколько влезет. И вторую, и третью, хоть десятую. Если сможешь обеспечить всё, по закону веры.

Слышать эти слова больно было.

Неужели за десять лет ей настолько плевать?

Я ведь… я старался!

Я всё для неё! Для детей!

Пашу как проклятый, на новый уровень вышел во всём. А тут…

А тут