Кавказский предатель. (Не) Единственная - Элен Блио

Заводит машину, срывается с места. У меня сердце замирает.

— Эй, ты… аккуратнее давай! У меня дети!

— У нас дети, Малёк, у нас…

— Не называй меня так! Хватит.

— Тебе раньше нравилось.

— То было раньше. И дети не у нас, а у меня. Ты о детях подумал, когда весь этот фарс устраивал?

— А в чём дело? Ты мне сама разрешила! И мать слышала.

— Мать твоя — змея подколодная, гюрза, скорпион в юбке! Больше к внукам не подойдёт, на пушечный выстрел. Пусть ей твой братик Булат внуков рожает.

— Ну, если Булат родит — будет очень весело.

Дамир усмехается.

Машину ведёт уверенно.

Уезжает с собственной свадьбы! С первой женой.

— Дамир, не глупи. Давай, возвращайся. Невеста тебя ждет. Гости. Я уж домой сама доберусь, не переживай.

— А если я переживаю? За тебя? Ты вон, денег нахватала, куда тебя с такой суммой отпускать? Нет уж.

— Дамир!

— Всё, Малика! Всё! Я сказал.

Ой, ой, он сказал! Как страшно!

Головой качаю, а сердце рвётся.

Больно.

Теперь осознаю, что произошло.

Нет, то, что первая жена приходит на свадьбу — это нормально. Так и должно быть. Должна прийти, принять вторую жену, уважить.

Так должно быть, когда всё по чести.

Когда первая действительно принимает вторую. Действительно даёт согласие.

И когда её приглашают.

В нашем случае всё было не так.

И разрешение я давала в сердцах, в обиде. Ну, даже ладно, это мы простим, спишем со счетов — да, сама виновата, никто за язык не тянул.

Но то, что они всю эту церемонию устроили от меня в тайне! Ничего не сказав!

Это подлость.

Низость.

Этого я не ожидала.

Даже нелюбимой жене о таких вещах можно сказать.

Просто Дамир знал, что будет, если он скажет.

И мамаша его знала.

Всё это лицемерие, двуличие так меня оскорбляет! Сил нет.

Просто задыхаюсь от негодования!

— Как же это всё…

— Что, Малика? Что?

— Мерзость. Низость. Ты… ты даже не понимаешь, Дамир…

— Не понимаю. Ничего не понимаю! Я десять лет считал, что тебя за меня насильно выдали, что ты меня терпишь только потому, что так надо, так принято. Что я для тебя нелюбимый, чужой, нежеланный. Все время чувствовал себя таким… А сейчас ты мне говоришь, что любила? Как это понимать?

— Никак, Дамир! Никак! Поздно понимать! Ты просто… слепой дурак! Тебе плевать на меня было! Все десять лет плевать. Не замечать моих чувств — это только слепой мог!

— Значит, я слепой! Слепой, поняла? Ты не могла сказать? Это было так трудно?

— Что сказать я должна была? Дамир, тебя насильно на мне женили потому что твоему клану нужно бабло и покровительство, но я тебя люблю, поэтому давай жить дружно? Так, что ли? Сам подумай…

Молчит, усмехается только, головой качает.

А я смотрю — куда мы едем? За город уже вот-вот выедем. Да и дом наш вообще в другой стороне…

— Куда ты меня везёшь? Вернись давай! Дома малыш, его кормить скоро надо.

— А ты не сцедила молока?

— Сцедила, но ты сам знаешь, что лучше бутылку не давать, лучше свежее…

— Ничего, разок можно и бутылку.

— Что ты говоришь такое? Разок, можно… совсем уже? Это твой сын там будет голодный!

— А ты о чём думала, когда на свадьбу ехала? Раньше надо было думать.

— Да ты… ты охренел, Джиоев! Я… я ненавижу тебя! Ты просто…

— А только что говорила, что любишь… Но ничего, ненависть тоже хорошее, сильное чувство.

Ничего не успеваю возразить, как Дамир резко сворачивает к какому-то дому, ворота открываются автоматически, машина заезжает.

— Что это? Где мы? Куда ты меня привёз?

— Куда надо. Ну что, поговорим, жена?

Он поворачивается. Смотрит на меня. Сканирует своими глазищами, словно пытается с меня слой за слоем снять броню.

Но я не сдаюсь.

Подбородок задираю.

— Поговорим!

Только не ожидаю, как именно он собрался говорить.

Дамир отстёгивает свой ремень, нависает надо мной, сжимая, обхватывает моё лицо руками и жадно целует в губы…

Глава 17

— Пусти! Пусти, Дамир, я сказала!

— Ты сказала? Как интересно… Поздно, Малёк, ой, поздно говорить…

— Ты сумасшедший.

— Да! Именно! С ума свела меня!

Говорю ей это, а у самого внутри всё кипит, огнём горит.

И рвёт на части от сознания, что ей нельзя ничего. Она только родила…

Шайтан, шайтан…

А я бы забрал её сейчас, и не отпускал.

Учил бы уму-разуму, месяц! Так, что ноги бы сдвинуть не смогла! Ходить бы не смогла!

Моя королева! Мой яд. Змея моя… Любовь моя.

Как подошёл к ней на танцполе, во мне все от ярости бурлило…

— Здравствуй, жена…

— Здравствуй, муж…

Видел в её глазах боль.

И весь мой ад…

Понимал, что не смогу просто так её увести, просто поговорить.

Надо испить чашу до дна…

— Как ты? Как себя чувствуешь? Как малыш?

Вопрос задаю, потому что не ночевал дома.

Но не из-за свадьбы. И не из-за другой женщины.

Видит всевышний — работы так много.

И еще…

Да, надо самому себе признаться.

Стыдно мне было перед женой.

Стыдно за всё это.

Но как увидел то, что мне отец с братом показали, их расклады.

Это просто какой-то полный крах всего.

Такие долги.

Такие суммы…

Кредиты…

Я богат, у меня есть деньги. Но у меня бизнес, всё вложено. Мне пришлось бы всё отдать, чтобы им помочь.

Просто подарить десять лет жизни кому-то.

Или жениться.

— Фарида тебя хочет.

Да уж…

Надо было заставить их самих расхлёбывать.

Вот и урок мне на будущее…

Мать плакала. Отец… почернел.

Брат… Булат был растерян.

— Я бы сам, ты понимаешь, но она сказала — ты. — Он краснел, бледнел, потом покрывался…

Я. Я плачу по чужим счетам.

Я и моя семья, получается?

Надо было поступить достойно.

Прийти к жене и всё рассказать.

Уверен, мы нашли бы выход.

Но я ведь тоже горец гордый.

И вот теперь она танцевала на моей свадьбе.

Моя любимая, красивая, гордая женщина.

— Малика…

— Что, Дамир, что?

— Я хотел сказать… Я же спрашивал тебя. И ты сказала «да»… Я не мог не спросить…

Сам не понимал, зачем я это несу. Пытался оправдаться. Пытался сохранить лицо.

А на самом деле еще больше терял.

— Ты спросил, да. Но ты не сказал, что это точно. И не сказал, когда свадьба. Ты не пригласил меня.

— Но ты пришла без приглашения, да?

— Мне уйти? Я могу.

— Хочешь скандала?

— Нет, Дамир, нет. Уже