Кавказский предатель. (Не) Единственная - Элен Блио

— Что? Ну и разводись, но сын со мной останется!

— Еще чего! Не оставлю ребёнка с развратным папашей, который только о сексе и думает!

— Что ты сказала?

— То и сказала! Лицемер! Все вы такие!

Дамир ушёл дверью хлопнув.

Я хотела заплакать, потом вспомнила, что мне сына кормить, я поплачу — он будет капризничать. Но так плохо было!

Какой же дурочкой я была!

И осталась.

Думала, что всё-таки у нас наладилось, что давно всё иначе…

Я даже думала…

Думала, что скажу Дамиру всё. Что он у меня самый хороший муж, что я его люблю по-настоящему, несмотря ни на что. Что готова простить то, что было, если он будет верным. Что не буду сплетням верить. Что хочу его счастливым делать…

А он притащил мне Фариду!

Мерзавец.

Глотаю чай, который муж приготовил. Сладко, вкусно, только вот мне горечью отдаёт.

Обидой.

Болью.

— Я устала, спать пойду.

— Так сильно устала, что пяти минут с мужем не посидишь?

Вскидываю глаза на него. Такой у него взгляд…

Обманщик!

Предатель.

— Если так устаешь, бери няню на всё время. Еще помощниц возьми, ты же знаешь, что деньги есть! Зачем так себя мучаешь?

Хочется закричать в ответ, что это не я себя мучаю, это он! Всё он!

Но я только головой качаю.

Встаю, но он меня перехватывает, на колени сажает, резко распахивает на мне халат, обнажая грудь.

— Что ты творишь? Пусти…

— Как я скучал по этому запаху, Малёк… так скучал…

Опускает губы на разбухшие вершинки, а у меня всё скручивает внутри.

Как же хорошо!

И как же больно…

Зачем ты так со мной, Дамир? Зачем?

Хочу высказать ему всё, но на этот раз телефон пищит у него, и я успеваю заметить, что номер скрыт…

Глава 10

Дергаюсь, почти вырываюсь, но он не пускает.

— Куда ты?

— У тебя телефон.

— И что? Почему ты думаешь, что телефон мне важнее тебя?

Смотрю на него и не знаю, что ответить.

А он смотрит мне в глаза, продолжая большим пальцем теребить сосок, из которого тут же течёт молоко.

— Что ты делаешь, перестань?

— Почему? Тебе не нравится?

— Молоко течёт…

— Да, течёт… я помню, какое оно вкусное…

От его слов горячей волной меня окатывает. Жар по телу, волнение, возбуждение…

И снова его телефон зудит. Шайтан! Я напрягаюсь, пытаясь отстраниться.

— Прекрати, Дамир.

— Почему?

— Потому. Телефон!

— И что? Мне плевать, кто бы ни был.

Он смотрит так, глаза с поволокой, словно… словно ему хочется. Хочется сейчас именно меня. А я… я вспоминаю наглые глаза Фариды. Её злые слова.

— Перестань.

— А если нет, что ты сделаешь?

— Мне нельзя, ты же знаешь? — пытаюсь его отпихнуть, больно колет обидой, зачем он так? Он ведь наверняка получил удовольствие с ней! Я ему сейчас зачем такая?

— Секс нельзя, с проникновением. Но получить удовольствие тебе никто не запрещает. Это даже полезно, я читал. Матка сокращается.

— Боже, Дамир, пожалуйста… Не надо!

— Чего ты опять стесняешься, Малика? Я твой муж. Мы десять лет вместе. Пора уже прекратить вести себя как девственница.

— Я себя так не веду!

— Неужели? До сих пор еще стесняешься… Скромничаешь. Даже когда заходишься от страсти, когда кончаешь жарко. Ты же любишь это, Малика, я знаю… Любишь секс.

— Перестань!

Не знаю что со мной, что на меня так действует, его слова, его взгляд, то, что он творит своими пальцами, но я реально на взводе, всё горит, полыхает огнём внутри, и хочется… Да, хочется разрядки! Хочется почувствовать его руки, губы… О, всевышний, что я творю…

— Смущаешься, краснеешь… Знала бы ты, как это заводит! Как заставляет хотеть тебя еще сильнее! С ума просто сводит. Хочется еще и еще… снова увидеть как алеет твоя кожа, этот твой взгляд…

— Дамир…

В голове моей всё смешивается, обида, гнев, волнение, смущение, возбуждение, злость, жажда, желание.

— Малика… Малышка моя… как же я тебя хочу…

От его слов просто уносит остатки разума, расслабляюсь, становлюсь податливой, забываю обо всём. Только его губы хочу на теле, на коже, на своих губах.

— Дамир…

— Да, иди ко мне, вот так…

Он укладывает меня на диванчик, встаёт на колени, голова кружится от того, что происходит, как быстро ему удаётся меня распалить, свести с ума…

Всегда так было.

И раньше тоже.

Просто тогда я так сильно боялась.

Я на самом деле считала, что со мной что-то не так.

Пусть я жила не в самой строгой семье, но всё, что было вокруг…

Мы ведь никогда не обсуждали ничего такого, интимного.

С мамой? Боже упаси!

С подругами? Тут еще страшнее, потому что не дай бог кто-то что-то не то скажет, можно было стать парией, изгоем, получить клеймо падшей женщины.

Да, да, не стоит смеяться, такое бывало!

Одну девочку у нас заметили с парнем. Нам тогда было лет по четырнадцать. Кто-то увидел, что парень её за руку держал, или даже приобнял. Начался какой-то дикий буллинг! Девочки от неё отвернулись, а парни… парни стали приставать с непристойными предложениями. Да, именно так!

Даже её родители приходили в школу, чтобы разобраться!

Оказалось, что тот парень — её двоюродный брат, приехал к ним погостить, а слухи распустила девица, которая эту девочку ревновала к какому-то кавалеру, думая, что та ему нравится.

Причём, когда всё выяснилось, буллинг вроде прекратился, но, как говорится — осадочек остался и жертве сплетен пришлось уйти в колледж.

Я всегда удивлялась, что Фариду никто никогда не трогал.

Она ведь точно была не из скромниц. И ведь только с ней я могла поговорить о том, что меня волновало. Могла и не могла. Не могла ничего ей рассказать. Мне это казалось стыдным. Всегда. Я слушала, что рассказывала сестра, но никогда ничего не говорила сама. Почему-то была уверена, что Фарида только посмеётся.

А уж когда вышла замуж — и подавно.

Да, у меня была связь с Фаридой, не сразу, через какое-то время после побега она, конечно, объявилась, я могла ей написать.

И она даже спрашивала, как мне живётся с её несостоявшимся мужем. Я отвечала, что всё у нас хорошо.

Вспоминаю об этой нахалке и всё внутри сжимается.

Боже, что я творю!

Расслабилась, раскрылась, позволяю Дамиру делать со мной всё это, а ведь он…

— Хватит, Дамир, перестань.

— Тише, тише, ласточка, что случилось? Успокойся, расслабься, ну же… прошу… такая вкусная, так давно тебя не пробовал…

Его руки под моим платьем, пальцы проникают