Развод по правилам и без - Лана Ривера

— Я справлюсь, — мой голос звучит тихо, но твёрже, чем я ожидала. — И я не позволю тебе использовать мою личную жизнь как повод забрать у меня работу.

Никита усмехается, но в его взгляде — холод.

— Мы поговорим об этом позже, — говорит он. — А пока — иди к себе и займись Садовой. А о клиенте я решу сам.

Я выхожу из его кабинета и иду по коридору, сжимая визитку в кулаке. Сердце колотится где-то в груди, и я чувствую, как кровь стучит в висках. Он не отдаст мне этот проект. Он будет мешать мне. Он уже мешает.

В моём кабинете я сажусь за стол и смотрю на визитку. На его личный номер, который он вписал от руки, и на строгий корпоративный электронный адрес под ним. Я думаю о том, что он сказал: «Вы говорите так, будто уже видели эту квартиру». Он меня услышал. Он увидел во мне специалиста, а не тень. И это единственная причина, по которой я сейчас дышу ровнее, чем час назад.

Я открываю телефон и пишу Веронике короткое: «Новый клиент дал личный номер. Никита в бешенстве».

Ответ приходит через минуту: «Держись за него. Это твой рычаг».

Я смотрю на визитку, затем на экран монитора, где открыт файл Садовой. Я знаю, что у меня нет времени на новые проекты. Но у меня нет и выбора — если я отступлю сейчас, Никита съест меня целиком. Он уже начал.

Я открываю рабочую программу. Руки слегка дрожат, но когда на экране появляется сетка осей, паника отступает. Дома этой серии на Центральной я знаю наизусть — три года назад я вела там аналогичный объект, буквально в соседнем квартале. На то, чтобы раскидать по памяти контур несущих стен и набросать три принципиальных варианта зонирования, у меня уходит не больше пятнадцати минут. Руки помнят всё сами. Первый вариант — с акцентом на огромную гостиную и раскрытие анфилады окон. Второй — выделить изолированный, тихий кабинет. Третий — радикальный, объединить кухню с залом, пустив свет насквозь через всё пространство. Это не полноценный форэскиз, просто «мысли на полях», понятные профессионалу, но они показывают главное: этот дом можно заставить дышать. Я сохраняю файл в PDF.

Я открываю почту, ввожу в адресную строку корпоративный адрес с визитки и быстро набрасываю текст:

«Александр, добрый день. Это Анна из студии „Интерьер-Про“. Я была рада знакомству. По горячим следам нашего разговора я набросала несколько принципиальных схем зонирования для вашей квартиры — для наглядности прикрепляю их к письму. Буду рада, если они пригодятся до того, как мы официально начнём обсуждение в студии».

Палец замирает над левой кнопкой мыши. Я смотрю на слово «Отправить», и мне кажется, что эта кнопка весит тонну.

Дверь моего кабинета тихо приоткрывается. На пороге — Вероника. В мокром плаще, с растрёпанными от ветра волосами, но с тем самым решительным, цепким взглядом, который всегда меня спасал. Она заходит без стука, бесшумно прикрывает за собой дверь, подходит ближе и смотрит на экран через моё плечо. Пробегает глазами текст письма, оценивает PDF-вложение и замечает зажатую в моих пальцах визитку Александра.

— Ты резво, — тихо говорит она, присаживаясь на край моего стола.

— Я отправляю ему наброски напрямую, Вер. В обход Никиты. Если Александр сдаст меня, Никита уволит меня в ту же секунду.

Вероника наклоняется и уверенно кладёт ладонь мне на плечо. Её рука тёплая и абсолютно реальная.

— Не сдаст, — отрезает она. — Ему нужен безупречный проект за его деньги, а не офисные интриги твоего начальника. Жми, Ань. Не давай Никите тебя загасить.

Я выдыхаю и кликаю мышкой. Окно отправки исчезает.

В ту же секунду телефон в моей ладони взрывается вибрацией. Я вздрагиваю, Вероника скашивает глаза на экран.

Никита.

«Аня, я вынужден тебя предупредить: если твоя личная жизнь повлияет на работу, я применю санкции. Ты поняла меня?»

Холодный, колючий страх заливает внутренности. Но тут же вслед за ним приходит шальной, почти истерический выдох: он пишет про личную жизнь — значит, саму отправку письма он ещё не заметил. Он думает, что раздавил меня морально, и я покорно пересчитываю Садовую. Он понятия не имеет, что файл уже улетел.

Я блокирую телефон. На краю стола сиротливо остывает брендированная кружка с горьким офисным кофе, к которому я так и не прикоснулась за всё утро. Обратного пути нет.

Я поднимаю глаза и смотрю на своё отражение в тёмном стекле монитора — женщина с тёмными кругами, в синей блузке, которая стала сидеть свободнее. Но теперь в этом отражении — больше не та безликая, покорная тень, о которой вчера говорила Алина. Тень не умеет чертить стены. Тень не способна на бунт. А я только что его устроила.

Вероника сжимает моё плечо чуть сильнее, молча одобряя. В моём отражении нет слепой решимости. Просто тихое, глухое понимание: я сделала выбор. И теперь мне остаётся только ждать, сыграет ли эта отчаянная ставка.

Дорогие читатели, спасибо, что остаетесь со мной!

Николай переходит все границы, и теперь на кону самое святое — дочь. Анна оказалась в ловушке, но она не из тех, кто опустит руки. Как вам его новые манипуляции? Что думаете о поведении мужа в этой главе? Давайте обсудим в комментариях — мне очень важно ваше мнение!

✨Как вы можете помочь книге прямо сейчас:

Чтобы историю Анны увидело как можно больше людей, а алгоритмы платформы помогли нашей книге подняться в топ, уделите всего минуту:

Нажмите кнопку «Хочу прочесть» (добавьте книгу в библиотеку), если еще не сделали этого.

Поставьтелайк главе — это поднимает рейтинг книги.

Оставьтекомментарий с вашими эмоциями и догадками о том, что будет дальше.

Ваша Лана Ривера ✨

Глава 6

Ответ приходит через двадцать три минуты.

Вероника уехала почти сразу — у неё горели сроки с поставщиками текстиля, и, убедившись, что я нажала «отправить», она крепко обняла меня и шепнула у дверей: «Я на связи. Если этот индюк начнёт бушевать, караулить тебя в коридоре некогда, но я прикрою».

Я остаюсь одна. Сижу за столом, смотрю на экран и не делаю ничего — только жду, хотя сама себе запретила ждать. Открываю файл Садовой, закрываю. Открываю снова. Поправляю позицию светильника над обеденной зоной — уже четвёртый раз за последний час. Смотрю на часы: 10:04. 10:11. 10:17.

В 10:24 почта мигает.