Развод по правилам и без - Лана Ривера

Я пишу: «Не надо, я справлюсь».

Она отвечает мгновенно: «Я знаю. Я просто хочу быть рядом».

Убираю телефон и захожу в свой кабинет. На столе — бумаги, которые я не доделала вчера. Проект Садовой. Смета. Я сажусь за стол и смотрю на экран монитора, который отражает моё лицо в тёмном стекле. Своё лицо, которое я не узнаю.

Ровно в 8:59 в дверь стучат. Секретарь Катя — маленькая, юркая, всегда в строгом костюме.

— Анна Сергеевна, Никита Андреевич просил вас зайти к нему в кабинет. Сейчас. Он с клиентом.

Я киваю. Сердце в груди начинает биться быстрее, но я не позволяю себе думать о плохом. Клиент. Может быть, тот самый айтишник, про которого говорила Вероника. Или кто-то другой. Но Никита хочет меня с ним познакомить — значит, я ещё нужна студии как специалист. Или, наоборот, он хочет продемонстрировать, что я скоро стану не нужна.

Я встаю и иду по коридору к кабинету Никиты. Дверь приоткрыта, и я слышу его голос — громкий, уверенный, с нотами фальшивого радушия.

— …конечно, мы берём только эксклюзивные проекты. У нас есть дизайнеры, которые работают со сложными пространствами, с историческими зданиями. Я уверен, что вам понравится подход нашей студии.

Я останавливаюсь перед дверью и делаю вдох. Толкаю её и захожу.

В кабинете Никиты — просторном, с панорамным окном на серое небо — сидят двое: сам Никита в своём любимом кресле, развалившись, с улыбкой, которая не касается глаз, и мужчина на диване напротив. Я вижу его в профиль: тёмные волосы, аккуратная борода, светлая рубашка, расстёгнутая у ворота. Он держит в руках планшет и что-то смотрит на экране.

Я делаю шаг в кабинет, и Никита поднимает взгляд. На его лице появляется эта фальшивая улыбка.

— Аня, заходи, — говорит он, жестом приглашая меня подойти. — Как раз тебя ждали.

Я подхожу к столу и замираю, чувствуя, как на меня смотрят. Мужчина поднимает голову. Взгляд серый, внимательный, без той оценивающей снисходительности, к которой я привыкла за годы работы с друзьями Коли. Он смотрит на меня просто как на вошедшего человека, и от этого прямого, спокойного взгляда мне вдруг хочется расправить плечи.

— Анна, — говорю я, протягивая руку. — Дизайнер.

Он встаёт и берёт мою ладонь в свою — тёплую, сухую, с обычной для деловых встреч уверенностью.

— Александр, — он улыбается, и улыбка у него простая, без фальши. — Очень приятно, Анна.

— Садитесь, Аня, — говорит Никита, и я слышу в его голосе лёгкое раздражение. — Александр пришёл к нам по рекомендации. У него квартира в центре — старый фонд, высокие потолки, сложная планировка. Мы должны показать ему наши лучшие работы.

Я сажусь на свободный стул. Александр опускается обратно на диван и смотрит на меня внимательно, но без лишнего интереса. Просто слушает. Я стараюсь не отводить взгляд.

Никита начинает говорить, расхваливать студию, но я почти не слушаю. Мои мысли заняты тем, что я вчера видела на экране у Натальи: «Место жительства… определить с отцом». Это слово бьёт в виски, как молоток, и я не могу сосредоточиться. Я смотрю на Никиту и вижу его фальшивую улыбку, и понимаю, что за ней — холодный расчёт. Он хочет забрать у меня этого клиента. Он хочет оставить меня ни с чем.

— Анна, — голос Александра возвращает меня в реальность. — Я вижу, вы задумались. Наверное, Никита вас недостаточно вдохновил?

Я моргаю и смотрю на него. В его голосе — лёгкая насмешка, но не злая, а скорее ироничная. Он улыбается, и я замечаю, что он смотрит на меня как на коллегу, а не как на проблему.

— Простите, — говорю я. — Я просто… вчера был тяжёлый день.

— Бывает, — он кивает. — Может, я покажу вам свои эскизы? Я набросал пару идей, которые хотел бы обсудить с дизайнером. Никита сказал, что вы специалист по сложным планировкам.

Я беру его планшет. Рисунки дилетантские, но линии уверенные — это схемы человека с жёсткой математической логикой, который пытается подчинить пространство под себя, но не знает, как заставить его дышать. Он просто нарезал сталинку на правильные квадраты. На секунду я забываю о Никите, о сухом горле, о строчке «определить с отцом». Я вижу работу. Нормальную, чистую работу, в которой всё зависит от чертежа, а не от чужой лжи.

Я начинаю говорить. О свете, о перспективах, о том, как можно разбить пространство, чтобы оно не казалось коридором. Голос становится увереннее, я замечаю, как Александр слушает меня — внимательно, без снисхождения, кивая, когда я указываю на неочевидные решения. Никита пытается перебить, но Александр жестом останавливает его.

— Анна, — говорит он. — Вы говорите так, будто уже видели эту квартиру.

— Я не видела, — отвечаю я, и в голосе появляется лёгкая твёрдость, которую я сама не ожидала. — Но я могу представить, как это будет выглядеть. Давайте я подготовлю вам наброски и пришлю.

Никита напрягается. Я вижу, как его челюсть сжимается, как он смотрит на меня с прищуром. Я замечаю, как Александр на секунду переводит взгляд с Никиты на меня. Его брови едва заметно приподнимаются. Он не произносит ни слова, не вмешивается в эту немую офисную войну, но я физически чувствую, как его внимание фиксируется на мне. Он считывает всё: и фальшь Никиты, и мою отчаянную попытку защитить свою профессиональную территорию.

— Хорошо, — говорит Александр, и его улыбка становится чуть шире. — Я дам вам свой номер. Или вы можете связаться со мной через студию.

Я киваю, и он записывает номер на визитке, протягивает мне. Наши пальцы не касаются — он аккурастно кладёт карточку на стол передо мной. Я смотрю на визитку: на напечатанное название компании и его имя, и на номер, выведенный чёрной пастой.

— Я жду ваши идеи, Анна. Было приятно познакомиться.

Он встаёт, пожимает руку Никите, затем мне. Я чувствую, как его ладонь сжимает мою — коротко, по-деловому, без лишних задержек. Он выходит из кабинета, и я слышу, как его шаги стихают в коридоре. Я сжимаю визитку в пальцах. Никита смотрит на меня, и его лицо становится ледяным.

— Аня, — говорит он. — Я думаю, ты не будешь против, если я сам займусь его проектом. Ты и так перегружена Садовой.

Я поднимаю взгляд от визитки. Внутри, где была пустота, появляется холодная злость.

— Садовая готова, — говорю я. — Я могу взять этот проект. У меня есть время.

— У тебя есть проблемы, Аня, — он говорит это медленно, как будто