Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Я качаю головой, собираясь встать.

— Нет.

Он останавливает меня:

— Только глоток.

Я пронзаю его тяжелым взглядом.

А затем хватаю стакан и снова опрокидываю его одним глотком.

Стукнув стаканом о стол, я слышу его смех — достаточно громкий, чтобы привлечь внимание окружающих.

Ублюдок.

— Люблю в тебе то, что ты не пасуешь перед вызовом, — воркует он, кивая на мое лицо. — Значит, этот шрам получит то, чего заслуживает.

Еще как получит. Я поднимаюсь, застегивая пиджак, и он тоже встает. Забирая свои планшеты, он протягивает их распорядительнице.

— Спрячешь это для меня, малышка?

Она кивает, он бросает на меня прощальный взгляд, и я вижу, как он присоединяется к Митчеллу Кенмонту на диване.

Двадцать секунд спустя я снова оказываюсь снаружи, залезая в машину. Остальные могут найти способ добраться домой сами, а две двойные порции водки так сильно разогрели мне кровь, что я либо убью его сейчас же, либо оттрахаю кого-то, кого уже поимели шестеро парней.

Мы мгновенно проезжаем через ворота отцовского дома, и я смотрю наверх: во всех окнах темно, лишь в прихожей тускло горит люстра.

Барнс открывает дверцу машины, и я вылезаю.

— Увидимся в девять, — напоминаю я ему.

— В девять, сэр.

Отперев входную дверь, я шагаю внутрь и быстро вбиваю код на панели охраны. Я иду в центр прихожей, поднимаю глаза и прислушиваюсь к дому.

Тишина. София спит. Ава говорила, что сейчас ее график стал предсказуемым.

Я бреду на кухню, минуя начатый ею пазл на большом кухонном острове, и достаю из холодильника бутылку воды. Стою там, осушая ее до дна, и радуюсь этой тишине. С тех пор как я вернулся два дня назад, все шло кувырком. Отец присутствовал на моем выпуске, и я полетел обратно с ним на одном самолете, прямо домой. Ава осталась здесь с дочерью.

Анна-Кэтрин...

Даллас знает ее под этим именем, а не под тем, что ей дали при рождении.

Блять. Меня это выбило из колеи там, в школе, но это даже хорошо, что она к нему привязалась. Мало кто зовет ее Анной-Кэтрин.

Будет легче сделать больно.

Начало — завтра.

Бросив пустую стеклянную бутылку на кухонный остров, я вылетаю из кухни и поднимаюсь по лестнице. Я останавливаюсь у ее комнаты, сжимаю ручку и на секунду колеблюсь, прежде чем повернуть ее. Тусклый свет из коридора ложится полосой на пол, и я вижу свою сводную сестру под простыней в ее белоснежной комнате. Потолочный вентилятор колышет полог балдахина, и я отчетливо замечаю крошечный белый бантик на ее каштановой макушке. Когда ей было двенадцать, а мне четырнадцать, она тайком курила со мной. Теперь же она ведет себя так, будто начисто об этом забыла.

— Он ведь любит тебя, да? — спрашиваю я, но тише, чем нужно, чтобы она услышала.

Точно так же, как и говорил Даллас, моя сводная сестра живет в мире, которого больше никто не видит. Впрочем, так было не всегда. Когда-то София-Кэтрин Бомонт была живой, красивой и дерзкой.

Теперь она живая и красивая, только прячется за маской ребенка. Люди, которых она любит, зовут ее теперь Аннушкой-Кэтрин.

У меня внутри все сжимается, когда я смотрю на ее розовые пальчики ног, выглядывающие из-под длинной ночной сорочки, и на ее роскошные длинные волосы с рыжеватым отливом в прядях.

— И как тут не влюбиться? — цежу я сквозь зубы.

Он никогда не защищал мои секреты и не позволял мне просто околачиваться рядом с ним целыми днями.

Совсем не так, как с ней.

— Каллум?

Я вздрагиваю, осознавая, что от скрежета зубов у меня ноет челюсть. Мачеха замирает на периферии моего зрения, и я тихо прикрываю дверь Софии.

Повернувшись к ней, я встречаюсь с ее встревоженным взглядом. Если бы только у нее хватило проницательности замечать, когда мой отец по ночам открывает дверь в комнату ее дочери.

Проскользнув мимо нее, я направляюсь в свою спальню, на ходу срывая галстук, а она следует за мной.

Я вваливаюсь в комнату, стягиваю часы и бросаю их на комод вместе с телефоном и кошельком.

Она останавливается в дверном проеме, но я опережаю ее вопросы:

— Поезжай с отцом в Аспен.

Я знаю, что она хочет поговорить, но мне абсолютно нечего ей сказать.

— Ты думаешь, этому ублюдку нужна моя компания?

— Тогда уезжай куда-нибудь еще. — Я бросаю на нее жесткий взгляд. — Мне нужно пространство.

— София...

— София остается со мной, — обрываю я ее.

Я расстегиваю жилет и снимаю пиджак.

— Почему?

Потому что Даллас к ней привязан. Она делает его уязвимым. А это может пригодиться.

— Потому что теперь о ней забочусь я, — бросаю я в ответ.

Пока я учился в колледже, она проходила лечение, но теперь, когда мы оба дома, она живет со мной.

Я расстегиваю рубашку, чувствуя на себе взгляд ее матери.

— Что ты задумал? — наседает она.

Я сужаю глаза и уверенным шагом иду к двери, заставляя ее отступить.

— Я собираюсь поставить некоторых людей на место и преуспеть там, где другие потерпели неудачу, — издевательски тяну я. — И заодно немного развлекусь. Мой отец в этом доме надолго не задержится.

А Йегерам не удержать свой Бэй к тому моменту, как я с ними закончу.

Я захлопываю перед ней дверь и сбрасываю одежду. У нее все равно нет выбора — ей приходится доверять мне.

Глава 3

Даллас

Сильные утренние ветры проносятся по лесу за моим окном, хлещут по пальмам и раскачивают ветви. Клочки серого горизонта пробиваются сквозь листву, но деревья и лесная подстилка все равно заслоняют весь вид.

Это было единственное, о чем я попросил Мейкона, когда мы делали ремонт в этом старом доме. Панорамное окно во всю стену в моей спальне на втором этаже. Такое, где можно сидеть на краешке кровати, как я сейчас, и просто погружаться в собственные мысли.

Он тогда просто кивнул. Так, словно