Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Мы с ним учились в старшей школе вместе с сестрой Далласа, и всю свою злость на него я выместил на ней. Не то чтобы я этим гордился, но своего я добился — привлек его внимание.

Майло всем заявляет:

— Мейкон мой.

— Мейкон Йегер мой, — парирует Джером.

Я качаю головой на обоих. Крисджен Конрой в старшей школе встречалась с Майло, а когда она его бросила, ее захотел Джером Уотсон. К сожалению, старший брат Далласа, бывший морпех с самым отвратительным характером на свете, влюбился первым. Джером до сих пор кипит от злости, а Майло бесится лишь потому, что Мейкон отметелил его так знатно, что он наконец решил: в колледже ему будет безопаснее.

Их взгляды устремляются на меня, словно они ждут, что у меня тоже есть какие-то планы на его счет, но Мейкона они могут оставить себе. Мой выбор они знают.

Машина останавливается перед крутым подъемом, взбираясь на длинный холм, и мне даже не нужно смотреть по сторонам, чтобы понять — мы приехали в загородный клуб.

— Нам стоит смотаться на пару недель куда-нибудь, — Майло обводит всех взглядом. — Когда вернемся, как раз разразится пара штормов, и можно будет приступить к делам.

Машина проезжает мимо клуба, огибает ресторан с внутренним двориком и направляется к спорткомплексу.

Я качаю головой.

— Я уже знаю, что буду делать.

— Поделишься? — подначивает Майло.

— Нет. — Я бросаю на него кривую усмешку, пока мы останавливаемся у боковой двери одинокого кирпичного здания рядом с полем для гольфа. — Ты трепешь языком как последняя шлюха, когда напьешься.

Все хохочут, а Майло злобно оскаливается. Он знает, что это правда. Он и сам скоро все узнает, но я не хочу, чтобы он растрепал все сегодня вечером, как только всеобщее внимание начнет тешить его спесь.

Водитель открывает нам дверь.

— А ты никуда не едешь, — бросаю я Майло, вылезая из машины.

У Йегеров в Саноа-Бэй целая армия, и мне она тоже нужна.

Подойдя к стальной коричневой двери с обычной круглой ручкой — точь-в-точь как на любой подсобке, — я открываю ее и веду группу вниз по тусклой лестнице. Ступени укрыты темным ковром, на черных стенах мерцают маленькие лампочки-огоньки, и за нашими спинами с глухим стуком захлопывается дверь, когда я останавливаюсь у входа в самом низу.

Откинув крышку кодового замка, я вбиваю десятизначный пароль и прикладываю палец к сканеру. Любая пара из Сент-Кармена, уплатившая ежегодный клубный взнос (успешная уплата которого лишь доказывает, что ты принадлежишь к этой тусовке), получает доступ в «Комнату Вулфа». За небольшую доплату туда же пускают подросших сыновей старше двадцати одного года, если родители не против. Дочерей — официально нет. По крайней мере, пока они не станут женами.

Но неофициально? Совершенно другая история. Я щелчком захлопываю крышку панели, разминая шею до хруста.

Дверь отворяется.

Молодая женщина в тесном черном платье без рукавов и с идеально прямыми каштановыми волосами улыбается нам:

— Добрый вечер, джентльмены.

Мы шагаем в прихожую: справа небольшой круглый стол, в центре — поднос с графином и бокалами. Стены заставлены полками и экранами, а искусственный камин бросает в комнату свет без тепла.

— Могу я забрать пиджаки? — спрашивает она.

К нам подходит еще одна девушка, и Майло с Винсентом снимают пиджаки, отдавая их сотрудницам. Из прихожей расходятся четыре двери, но я смотрю только на ту, что прямо перед нами.

— Как ассортимент на сегодня? — спрашивает Майло.

Рыжая девушка по имени Мэй одаривает его улыбкой через плечо, вешая его пальто.

— Некоторые дамы отложили летние поездки только для того, чтобы поприветствовать вас, молодые люди, дома.

— Уууф, — Майло едва ли не подпрыгивает на месте.

В последний раз мы были здесь все вместе четыре года назад. Тогда сестра Далласа была в наших руках, и Даллас решил преподать мне в ту ночь урок.

Тонкий шрам, похожий на сорвавшуюся из левого глаза слезу длиной в дюйм, покалывает.

В ту ночь я тоже начал играть в шахматы.

Сократив расстояние до двери впереди, я открываю ее, и под музыку мы с друзьями входим внутрь.

Дверь прихожей закрывается, нас поглощает темнота, а по всему клубу мерцают синие, пурпурные и розовые огни. В воздухе гремит трек Enemy, смех, приветственные возгласы и стоны едва слышны под музыку. Стены усеяны нишами — в каждой небольшой стол и мягкие скамьи, но света нет. Чуть больше уединения для тех, кто его предпочитает.

Майло уходит в сторону, останавливаясь у края одной из трех возвышений в зале, на каждом из которых стоит шест и женщина с заведенными и связанными над головой руками. Обычно это жены, которые позволяют на себя смотреть, но не трогать. По крайней мере, пока они сами не будут готовы.

Повсюду расставлены диваны, на которых парочки пьют, смеются и болтают, а другие предаются утехам прямо на виду. Две женщины — одну из них я узнаю, это доктор Эйнсли — верхом на другой женщине на черном бархатном диване, пока их мужья наблюдают за этим.

Джером тоже удаляется, касаясь лица чьей-то новой молодой жены, а я прохожу мимо столика, где какому-то мужчине явно делает минет невидимая женщина — или мужчина, — спрятавшись под столом, за которым он сидит.

Мужчины толпятся вокруг дивана в одной из ниш, наблюдая, как миссис Тейлор мастурбирует с фаллоимитатором.

Кое-кто носит маски — популярны кукольные и карнавальные, — но это для застенчивых. В конце концов, куда веселее знать, кого именно ты трахаешь. Это делает случайные встречи в церкви или на детском дне рождения куда более захватывающими.

К тому времени, как я замечаю отца, все остальные уже рассредоточились — Майло вовсю трахает в рот официантку, которая, судя по всему, привыкла уступать требованиям, не входящим в ее должностные инструкции. Ему нравится именно подавлять.

Я опускаюсь на скамью напротив отца в нише с идеальным обзором на Митчелла Кенмонта, у которого на коленях сидит жена его собственного сына в позе обратной наездницы. На ней маска, но он-то наверняка знает, кто она. Ни у кого больше нет таких длинных, густых рыжих