Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Повернувшись к отцу, я смотрю, как он стучит по двум планшетам, установленным на подставках — прямо как мониторы на рабочем столе.

Он делает глоток своего напитка.

— Как ты вообще можешь здесь работать? — спрашиваю я.

В воздухе, где вместо кислорода разливаются запах человеческого пота и испарения искусственного тумана, я бы просто не смог сохранить ясную голову.

— Это называется дисциплина. — Он не отрывает глаз от экранов. — Успешный мужчина должен уметь концентрироваться где угодно.

Полагаю, все зависит от того, что именно он вкладывает в понятие успеха. У Гаррета Эймса два распавшихся брака, падчерица, которая не может смотреть на него без желания размозжить себе голову о стенку, и сын, который заколотит его в сосновый ящик с самой дешевой могильной плитой, какую только удастся отыскать, как только он подохнет. Уверен, у него по всему миру бегает еще парочка отпрысков, которых он в упор не признает.

Ничто из этого не кажется мне успехом.

Переведя взгляд на царящую вокруг вечеринку, я смотрю поверх всех этих лиц вглубь коридоров и комнат, где творится куда более грязное дерьмо. Я бывал здесь всего пару раз, но сомневаюсь, что атмосфера стала менее извращенной.

— Кто нынче в фаворитках из общего помета? — завожу я разговор.

— О, сегодня она тебе уже не светит. — Он поднимает на меня глаза, делая очередной глоток. — Полсотни мужиков уже успели покатать ее с ветерком.

Какого черта.

Он смеется, а я просто опускаю глаза, делая вид, что стряхиваю что-то с костюма. Это должно меня возбудить? Это возбуждает его самого?

Но я и так знаю ответ. Все это вовсе не про секс. «Комната Вулфа» создана ради власти, но что еще важнее — она существует для того, чтобы завести тех, кто разучился чувствовать хоть что-то.

Для меня никогда не было загадкой, почему моя мать получила передозировку таблетками, когда мне было восемь. Наверное, ей нужно было обдолбаться просто для того, чтобы войти сюда с ним. Еще пара доз — и настроение появится для чего угодно.

До тех пор, пока не наступит отрезвляющее утро понедельника, разумеется.

Впрочем, отдам ей должное. Пока она держалась, она была хорошей мамой.

Моя мачеха перестала сюда ходить много лет назад.

Откинув планшеты в сторону, отец презрительно бросает:

— К чему этот фарс? Тебе наплевать, кто там у нас новая подстилка. Я прекрасно знаю, что тебе нравится, а что нет.

Я склоняю голову набок:

— Ты ведь думал, что я не уеду из Сент-Кармена. Думал, буду жить за твой счет до конца дней. Думал, не переживу Пенсильванский университет. Думал, спущу деньги матери.

Бла-бла-бла.

— Но я уехал. — Я удерживаю его темно-синий взгляд. — Окончил учебу с предложениями о работе в Нью-Йорке, Цюрихе и Шанхае и приумножил оставленные ею деньги вдвое, так что давай сойдемся на том, что все, что ты на самом деле знаешь обо мне — это то, что я твой сын.

Может, мне здесь даже понравится и я буду развлекаться куда лучше него, но мои развлечения — это мое долбаное личное дело.

Он медленно кивает, а седеющие виски его черных волос отливают в тусклом свете пурпурным, розовым и синим, пока он подзывает пальцем официантку.

— Пожалуй, справедливо, — бросает он. — Наступили новые времена.

Высокая женщина в черном жилете и черной мини-юбке приносит два стакана со льдом и бутылку водки.

Я качаю головой:

— Я не останусь.

Не настолько долго, чтобы допить бокал.

— Но я хочу, чтобы ты остался, — произносит он тоном, который кому-то покажется игривым, но для меня это чистая угроза.

Она ставит передо мной стакан, и я смотрю на двойную порцию водки.

У меня нет проблем с зависимостью, как у моей матери, но я не готов терять рассудок в этом месте. По крайней мере, не сейчас.

Я сдвигаю стакан обратно к нему.

Он медленно толкает его к моим пальцам, глядя на меня без единого моргания.

— Ты должен хотя бы попробовать. — Он делает глоток из своего бокала. — Девон Ло привез ее для нас из России. Одна из последних партий с оригинального сибирского завода, перед тем как производство перенесли за границу.

Мне плевать. Он может выпить этот стакан дерьма стоимостью в тысячу баксов сам.

Но я хочу уйти, и я хочу, чтобы он знал: мне здесь самое место. Я справлюсь с чем угодно.

Откинув голову, я опрокидываю порцию водки одним глотком. Обжигающе холодный, чистый алкоголь огнем прокатывается по горлу.

Его губы трогает легкая улыбка, прежде чем он делает еще один глоток. Тепло разливается в желудке, от одного этого вкуса мои мышцы расслабляются, а дыхание замедляется.

— Если ты принесешь этой семье денег, — продолжает он, — можешь трахать здесь кого угодно, идет?

Да, вот только не в реальном мире.

Для него не секрет, что женщины меня не привлекают, но жениться на одной из них все равно придется. Я всегда это знал и вполне с этим смирился.

Я отодвигаю пустой стакан.

— Ава едет с тобой в Аспен?

— С чего бы? — Он покачивает стакан, позвякивая кубиками льда. — Хочешь побыть в доме один?

Они с мачехой редко появляются вместе в одном месте, но ей наверняка захочется сбежать от жары, как и ему. Ее присутствие никак не помешает его интрижкам, ведь для этого он использует отельные номера и квартиры.

Подавшись вперед, я говорю ему:

— Я хочу забрать Софию себе.

Его глаза вспыхивают, и я чувствую, как на губах играет ухмылка. Он почти выглядит впечатленным.

Моя сводная сестра на два года младше меня, и нет ни единой причины, почему он стал бы мне отказывать. С ней он уже закончил.

— Что ж, чтоб я сдох. — Его взгляд падает на стакан, пока он пытается сдержать возбуждение. — И как это мне самому в голову не пришло?

Он сдавленно смеется, допивая свой напиток, берет бутылку