Власть кошмара и дар покоя - Диана Эванс

class="p1">Воздух в покоях сгустился, стал тяжёлым и горьким на вкус, словно его напитали дымом и пеплом. Рёв толпы и оглушительные удары по барьеру превратились в постоянный, давящий гул, от которого звенело в ушах. Замок содрогался в конвульсиях, и Илэйн чувствовала каждое его страдание как своё собственное. Светящиеся прожилки на стенах пылали теперь тревожным, ядовито-багровым светом.

— Они используют что-то древнее, — голос Сомнуса был напряжённым, его форма то сжималась в тугой, готовый к броску клубок, то расплывалась, пытаясь стабилизировать трепещущее вокруг пространство. — Какой-то артефакт. Он резонирует с порталом… ослабляет связь.

Илэйн стояла рядом, её ладонь всё ещё прижата к его груди. Через этот контакт она чувствовала, как ядовитые щупальца чужой магии впиваются в энергетическое поле барьера, разрывая его изнутри. Это было похоже на то, как режут по живому.

— Может ты… покажешь мне? — попросила она, с трудом выговаривая слова сквозь нарастающую головную боль. — Не просто ощущения. Покажи, что они делают.

Он колебался.

— Это будет больно.

— Боль это единственный язык, на котором сейчас говорят, — ответила она твёрдо. — Я должна его понимать.

Он кивнул, и в тот же миг её сознание пронзила острая, режущая вспышка. Она увидела барьер не как невидимую стену, а как живую, пульсирующую мембрану, сотканную из воли Сомнуса и страха города. И в нескольких местах эту мембрану пронзали тонкие, светящиеся иглы, те самые артефакты. Вокруг каждой иглы ткань барьера темнела, покрывалась трещинами и медленно отмирала. А за ним, в прорехах, уже виднелось То Самое, бесформенный, всепоглощающий хаос, который он сдерживал. Оно шевелилось, притягиваемое внезапно открывшимся выходом.

Видение исчезло, оставив после себя тошнотворную слабость и леденящий ужас. Илэйн поняла всё. Это была не просто атака. Это было самоубийство.

— Они… они не знают, — выдохнула она, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Они не видят, что за дверью.

— Знание ослеплено верой, — прорычал Сомнус. Один из ударов наконец пробил брешь. Где-то в нижних ярусах замка раздался оглушительный грохот, крики торжества и… новый звук. Протяжный, скрежещущий вой, которого она раньше не слышала. Настоящий ужас с той стороны.

— Они внутри, — сказал Сомнус, и его голос приобрёл металлические нотки. Его форма резко изменилась, став выше, ощетинившись шипами и лезвиеобразными выступами. Он больше не был её учителем или неуверенным существом. Он был оружием. — Останься здесь.

Он рванулся к выходу из покоев, но Илэйн схватила его за щупальце.

— Нет! Ты не можешь просто… уничтожить их! Они не понимают!

— Понимание не имеет значения, когда их невежество выпускает на волю чуму, которая поглотит всех! — отрезал он, пытаясь высвободиться. — Это вопрос выживания, Илэйн! Их и твоего!

— Тогда мы покажем им! — отчаянно крикнула она. — Дай мне попробовать! Я выйду к ним. Я поговорю с ними!

На его лице или том, что она воспринимала как лицо мелькнула настоящая паника.

— Они разорвут тебя на части. Ты для них символ моего разложения. Или предательница. У них не будет слов, у них будут камни и копья.

— У меня есть другие слова, — она не отпускала его, впиваясь пальцами в прохладную плоть. — Не те, что звучат ртом. Я могу… я могу показать им. Дать им почувствовать то, что чувствую я. Твою боль и то, что скрывается за тобой.

Он замер, поражённый её безумием и отвагой.

— Ты хочешь… поделиться моей болью с ними? Добровольно? Это убьёт их. Их разум не выдержит.

— Не всей, — настаивала она, её разум лихорадочно работал. — Крошечную часть. Самую краешек. Как ты учил меня. Не поглотить, а… коснуться. Чтобы они поняли, против чего на самом деле воюют.

Где-то совсем близко, всего в паре поворотов, раздался звон оружия и победные крики. Пробуждённые пробивались к сердцевине.

Сомнус смотрел на неё, и в его очертаниях шла борьба. Древний инстинкт уничтожить угрозу боролся с новой, хрупкой надеждой, которую она в нём поселила.

— Я не позволю тебе выйти к ним одной, — наконец сказал он. Его форма немного осела, шипы втянулись. — Мы сделаем это вместе. Но если они поднимут на тебя руку…

— Тогда делай что должен, — тихо согласилась она.

Он кивнул и, всё ещё не выпуская её руки, повёл её за собой навстречу грохоту и крикам. Они вышли из покоев в главный зал. Воздух здесь был наполнен дымом и пылью. У огромного развороченного входа стояли фигуры в чёрных плащах с вышитым знаком открытого глаза. Увидев их, люди закричали, подняв свои самодельные копья и древковое оружие.

— Чудовище! И его шлюха! — проревел один из них, высокий мужчина с фанатичным блеском в глазах.

Илэйн шагнула вперёд, заслоняя собой всё ещё опасную форму Сомнуса.

— Вы ошибаетесь! Он защищает вас! За барьером гибель!

— Ложь! — закричала женщина с искажённым яростью лицом. — Он питается нами! А ты ему помогаешь!

— Тогда почувствуйте! — крикнула Илэйн и, прежде чем Сомнус успел её остановить, она распахнула свой дар, но не как поглотитель, а как проводник.

Она послала им не образ, не кошмар. Она послала им чистое ощущение той бездны, что скрывалась за барьером. Мгновенное, ошеломляющее прикосновение всепоглощающего хаоса, бессмысленного и беспощадного. И тут же, в контрасте сокрушительную тяжесть долга, боль вечного стража, который стоит на краю этой бездны, не давая ей хлынуть в мир.

Эффект был мгновенным. Несколько человек в первых рядах рухнули на колени, их рвало. Другие отшатнулись с дикими глазами, в которых ярость сменилась животным ужасом. Их вера разбилась о реальность, которую они отказались видеть.

— Что… что это было? — прохрипел лидер, всё ещё стоя на ногах, но его лицо было пепельно-серым.

— Правда, — ответила Илэйн, сама дрожа от перенапряжения. — Это то, от чего он вас защищает. Теперь вы знаете. Убирайтесь и почините то, что сломали. Пока не стало слишком поздно.

Люди смотрели на неё, на огромную тёмную фигуру за её спиной, и в их глазах больше не было ненависти. Был шок. Было осознание собственной чудовищной ошибки.

Медленно, не сводя с них глаз, они начали отступать.

Сомнус молча наблюдал, его грозная форма понемногу расслаблялась. Он смотрел на хрупкую девушку, которая только что силой своей воли и своего дара остановила войну. Она стояла, выпрямив спину, и в её позе было нечто новое. Не жертва, не дегустатор и не пленница.

Она была Хранительницей. Его Хранительницей. И, возможно, хранительницей всего этого слепого, отчаявшегося мира.

Глава 13. Цена истины

Тишина, наступившая после ухода Пробужденных, была оглушительной. Она висела в зале, перемешанная с пылью и запахом страха. Илэйн стояла, не шевелясь, глядя в пустоту развороченного входа. Её