Обольстительный пират - Минерва Спенсер

Что-то в блеске его единственного глаза вызвало у Дафны желание убежать и спрятаться. Она сдержала глупый порыв и повернулась посмотреть на портрет, который он разглядывал, когда она вошла. Это был портрет его тети Элоизы, первой жены Томаса, в полный рост. Дафна подумала: быть может, он находит странным, что огромный портрет первой жены Томаса висит у них в столовой.

— Вас не смущает необходимость обедать под суровым испытующим взором вашей предшественницы? — спросил барон, эхом откликнувшись на ее мысли, так что у Дафны мурашки побежали по спине, в горле пересохло.

Она поправила очки и, облизав губы, выдавила:

— Она не показалась мне суровой, напротив… выглядит вполне жизнерадостно…

Хью низко наклонился и подался к ней, словно хотел увидеть портрет с ее точки зрения. Правую сторону ее тела обдало жаром, и Дафна инстинктивно отстранилась, моля Господа, чтобы барон не заметил, как она струсила.

— Нет, она определенно сурова и осуждает нас, — заключил Хью. — Мальчишкой мне всегда казалось, что она взирает на меня сверху вниз в полном согласии с моим дядей по поводу моих проступков, коих было великое множество.

— Охотно верю.

Губы Хью сложились в дьявольскую улыбку.

— Вы на меня смотрите с таким строгим осуждением — как учительница на ученика-проказника. Признайтесь: вам бы хотелось меня наказать? Возможно, заставить раз сто переписать какое-нибудь наставление? — Он протянул к ней громадные ручищи. — Или, может, побить линейкой по пальцам?

Дафна осознала, что покраснела до корней волос:

— Уверяю вас, ни о чем подобном я не думала.

— Да? О чем же тогда думали? — Дафна поджала губы, и Хью рассмеялся. — Вы, наверное, наслушались историй обо мне, тетушка? Кто-то возвел на меня поклеп?

Неужели он и правда ожидает ответа на эти вопросы? Она взглянула на стол, накрытый на троих, гадая, как долго будут откладывать обед в ожидании золовки.

Барон заметил этот взгляд:

— Я вижу, тетя Амелия, как обычно, опаздывает.

— Боюсь, она не всегда вспоминает о еде.

— Так было всегда. — Хью последовал за Дафной к столу и отмахнулся от лакея, самолично отодвигая для нее стул. — Тетя Амелия частенько являлась с целой оравой мопсов в столовую, когда вздумается, и не всегда осознавала зачем. Помнится, однажды она пришла к джентльменам, когда те курили и пили портвейн.

Дафне не пришлось напрягать воображение, чтобы представить себе эту сцену: ее рассеянная золовка допустила такую же ошибку при ней, когда Томас еще был жив, и это привело ее обычно спокойного мужа в отчаяние.

— А я уж было подумала, что хотя бы ради вашего возвращения она придет к столу вовремя, — заметила Дафна.

Даже такая безалаберная дама, как Амелия Редверс, не могла не заметить племянника, восставшего из мертвых!

Хью рассмеялся:

— Ну, это вы зря! Я встретил ее в галерее, так она и виду не подала, что вообще заметила мое отсутствие. Признаюсь, это несколько понизило мою самооценку.

— Но она, не сомневаюсь, по-прежнему весьма высока.

Хохот сэра Рамзи, как всегда, сбил ее с толку.

— Сдаюсь, дражайшая тетушка! Мне лестно слышать, что вы заметили мою высокую… самооценку.

Как и следовало ожидать, к лицу Дафны опять прилил жар в ответ на этот плохо скрытый намек.

— Осторожнее: вы рискуете возбудить еще больше невежественных домыслов!

— Самооценкой?

Уголок ее губ пополз вверх, но она приказала себе не расслабляться.

— Словом «тетушка», лорд Рамзи. Вам лучше его не употреблять. Мне неприятно думать, что каждый встречный-поперечный будет знать о нашем гротескном родстве.

Хью наклонился к ней:

— А о чем вам приятно думать?

Дафна кашлянула, пытаясь спрятать предательский смешок, который так и рвался наружу. Нет, она не должна его поощрять. Она прищурилась, как обычно, когда следовало унять неугомонных сыновей, и сухо проговорила:

— Постарайтесь не говорить двусмысленности и называть меня просто по имени.

— Ваше желание для меня закон… Дафна. — Его доверительный тон и чувственные губы превратили ее имя во что-то вроде названия непристойного иностранного нижнего белья.

Она нахмурилась и дала дворецкому знак подавать на стол. В просторную комнату величавым шагом вступили шестеро лакеев и под неусыпным надзором Гейтса подали первые блюда.

Еды на столе выставили столько, что можно было прокормить небольшую деревеньку.

Дафна поблагодарила дворецкого и добавила:

— Мы с лордом Рамзи сами справимся.

Если Гейтса и удивило ее распоряжение, то он ничем этого не выдал.

Это и в самом деле не соответствовало традициям, но Дафне хотелось поговорить с племянником без зорких глаз и чутких ушей слуг, ведь, вполне возможно, речь зайдет о Малкольме. Ей не хотелось бы делиться такими фактами из своей жизни со всей округой.

Пока они заполняли тарелки всевозможными кушаньями, в комнате стояла тишина, если не считать звона столового серебра по фарфору.

Когда стало ясно, что Хью не собирается по своей воле удовлетворять ее любопытство, Дафна положила вилку и нож и повернулась к барону:

— А как мне вас называть: «лорд Рамзи» или «капитан Стендиш»?

Если она рассчитывала выбить его из колеи своими познаниями, то ошиблась. Хью откинулся на спинку стула, расслабленный, как паша, лениво обозревающий свои владения.

— Вы правы… Дафна: вот уже довольно давно я известен как Одноглазый Стендиш. — Он поднял свой бокал, словно намереваясь произнести тост. — Но, осмелюсь заметить, намерен попрощаться с этим именем, пока пребываю в цивилизованном мире.

Издевательский тон с головой выдавал его отношение к этому самому миру. К чему это было сказано: «Пока пребываю в цивилизованном мире»? Он что, собирается опять уехать? Прежде чем Дафна успела хоть что-то сказать, он продолжил:

— Как я сегодня уже говорил, мы одна семья, поэтому зовите меня Хью.

На его довольную улыбку Дафна ответила своей. Если он желает подчеркнуть их весьма условное родство, с какой стати ей отказываться.

— Прекрасно, Хью! Раз уж мы семья, то, быть может, откроете мне, где были все эти годы? Думаю, я имею право это знать, раз благодаря вашему внезапному воскрешению из мертвых к концу недели (а может, уже сейчас) нас с вами станут обсуждать в каждом уголке страны.

Вместо того чтобы по ее примеру принять серьезный вид, Хью радостно воскликнул:

— Вот и замечательно! Мы ведь и правда одна семья, так что, полагаю, у нас обоих есть право узнать все подробности личной жизни друг друга во время моего отсутствия. — Он наклонился к ней. — Признаюсь, мне тоже весьма любопытно узнать о вашем прошлом, как и вам — о моем.

Дафна сглотнула. Что ж, это ее просчет, так почему бы и не выложить ему всю эту унизительную историю прямо сейчас, чтобы больше