Ледяное сердце дракона - Дана Кор

Он долго молчит. Ветер треплет его волосы, и я вижу, как в алых глазах отражаются последние искры салюта.

— Нет, — наконец отвечает Дарен. — Драконы — одиночки по природе. Нам не нужно то, что нужно вам. Мы не скучаем. Рождаемся в огне и умираем в одиночестве. Это… правильно.

И вроде он говорит ровно, почти спокойно, но я слышу что-то, что Дарен сам себе это повторяет уже тысячу лет. Будто он просто пытается следовать традициям и не хочет отходить от них, несмотря ни на что.

Я не спорю. Просто беру его за руку и веду обратно в тепло, а он и не сопротивляется. Мы оба живем только в сегодняшнем дне. И нужно ловить момент.

В моей комнате горит только один светильник. Я снимаю шаль, кладу на стул, поворачиваюсь — а Дарен уже рядом. Он молча притягивает меня к себе, целует так, будто это последний раз. И я отвечаю — жадно, отчаянно, потому что понимаю: третья ночь. Осталось всего две.

Мы падаем на кровать, и все заново: его руки, губы, дыхание у моего уха. Он входит медленно, будто боится сделать мне больно, но я уже не боюсь — только обхватываю его ногами крепче, шепчу его имя, как молитву. И стараюсь отключить разум, ни о чем не думать. У нас есть сегодня, и это… наверное, важнее.

Глава 12

Проходит несколько дней после праздника, и замок снова окутывает привычной тишиной, словно Новый год был всего лишь сном, который растаял с первыми лучами солнца. Я хожу по коридорам, как тень, ловя отголоски тех теплых моментов: аромат пряного вина, потрескивание свечей, его улыбка, иногда вспыхивающая в памяти, заставляет сердце сжиматься. Праздник позади, и с ним уходит что-то хрупкое, что только-только начало теплиться между нами. Но я не жалуюсь — ведь сделка почти завершена. Осталась всего одна ночь — пятая, и потом… Потом я свободна. Только почему-то эта мысль не приносит облегчения, а лишь холодную пустоту в груди.

Эти дни Дарен проводит в своих делах — уходит на рассвете, возвращается к вечеру с усталым блеском в алых глазах. Мы мало говорим: он касается меня взглядом, иногда рукой, и это все.

Но по ночам… О, по ночам все иначе.

Четвертая ночь была как буря — страстная, неукротимая, где мы терялись друг в друге, забывая о сделке, о цене, о мире за стенами. Я просыпалась с его рукой на моей талии, чувствуя тепло его тела, и на миг верила, что это не просто плата, а что-то большее. Но он уходил, не сказав ни слова, и я оставалась одна с этими мыслями, кружащие в голове, как снежинки в метели. Сегодня — пятая ночь. Последняя. Я жду его в спальне, сидя на краю кровати, сжимая кулон на шее. Он слабо пульсирует, словно чувствует приближение конца.

Дарен входит тихо, без слов, и в его глазах — та же смесь желания и чего-то неуловимого, что я научилась замечать. Он подходит ближе, его пальцы скользят по моей щеке, и я таю под этим прикосновением.

После дня…

Дарен раздевает меня медленно, словно смакуя каждый дюйм кожи, целует в шею, плечи, грудь. Его губы обжигают, подобно самому пламени, и я выгибаюсь навстречу ему, забывая обо всем на свете. Дарен входит плавно, но глубоко. Мы двигаемся в унисон, как будто повторяем давно заученный танец. Его дыхание у моего уха, хриплые стоны, мои пальцы в его волосах — все сплетается в один вихрь. Я кончаю первой, крича его имя, и он следует за мной, вжимаясь так сильно, будто хочет слиться в одно целое.

Дальше мы просто лежим в объятиях друг друга. Моя голова покоится на его груди, слушая, как наши сердца бьются в одном ритме. Дарен гладит меня по волосам, и в этой тишине рождается надежда: а вдруг он заговорит, попросит остаться? Но слова так и не звучат. Мне остается лишь глубже прижаться к нему и закрыть глаза, растворяясь в этом безмолвии.

* * *

Утро приходит слишком быстро. Свет пробивается сквозь шторы, золотистый и холодный. Я просыпаюсь первой, поворачиваюсь к Дарену. Он лежит на спине, глаза закрыты, черные волосы разметались по подушке. Он выглядит таким умиротворенным, почти человеческим — без той драконьей маски высокомерия.

Смотрю на него, затаив дыхание, и жду. Жду, что он вот-вот проснется, улыбнется и попросит остаться. Я так сильно жду от него хоть что-то, что схожу с ума от этого ожидания.

Сердце колотится в груди, словно пойманная птица, ведь за эти ночи я… изменилась. Дарен пробрался под кожу, в душу, и теперь мысль об уходе режет не хуже ножа, который воткнули в грудь.

Проходит чуть меньше часа, и он пробуждается.

— Доброе утро, — шепчет Дарен спокойно.

— Доброе, — отвечаю, прикрываясь тонким пледом.

— Выспалась? — вполне обыденный вопрос, но я ждала другого.

— Угу, а ты?..

— Неплохо, — кивает он, поднимаясь.

Надевает тунику, потягивается. Все как всегда…

— Дарен, — голос едва не ломается, когда зову его. Он поворачивается, и все слова застревают комом в горле.

— Да, моя милая Элла?

Окидываю спальню беглым взглядом, и понимаю: спросить не могу. Это… выше меня.

— Удачного дня, — шепчу робко. Он лишь молча кивает, щелкает дверью и уходит. Ни слова. Ни о чем. Никаких слов «о нас», о будущем. Ничего. Словно я — гостья, выполнившая свою роль и теперь может уйти. Наверное, он поставил точку…

Сжимаюсь на кровати, обхватив колени руками, и пытаюсь осмыслить: как быть дальше, что делать с чувствами, которые зародились в моей душе. А что, если… Может, Дарен просто не умеет говорить о чувствах? Может, вечером придет, скажет, что не хочет, чтобы я уходила? Цепляюсь за эту мысль, как утопающий за соломинку. И только она весь день не дает мне рухнуть.

Я хожу по замку, помогаю Аро на кухне, но мысли только о нем — Дарене.

Вечер приходит, как тень — тихо, незаметно. Замок окутывается сумерками, факелы зажигаются сами, но Дарен не появляется. Я сижу в своей комнате, смотрю на дверь, и с каждой минутой надежда тает.

Время идет, ветер воет за окном, а его нет. И я не выдерживаю, плюхаюсь на подушку и даю волю слезам. Внутри так больно, словно на части разрывает.