Ледяное сердце дракона - Дана Кор

И вроде только-только подступает унижение со злостью, как Дарен наклоняется и начинает целовать меня в шею. Его язык словно рисует там какие-то замысловатые узоры, а иногда след оставляют и зубы. Он делает это так мастерски, что меня будто подкидывает в небо, к облакам, и я начинаю расслабляться. Тем временем, Дарен уже скользит ниже, оставляя влажные дорожки на коже.

— Ты такая красивая, — шепчет он мне во время коротких и таких нежных поцелуев, и я верю, не могу не верить. Ведь он так сладко целует, словно вбирает меня без остатка, надевает корону и ведет по залу, как святую. И никто не смеет видеть меня другой. Боже! Это слишком нереальное ощущение.

Затем его пальцы находят меня между ног — я уже влажная, стыдно влажная, и он тихо смеется, довольный.

— Видишь? Твое тело уже не против.

А мне и сказать нечего, ведь я, в самом деле, от его ласк готова отдаться, даже попросить ускорить процесс, потому что терпеть уже невмоготу. Дарен раздвигает мои бедра шире, устраивается между ними. Я чувствую, как он приставляет к входу твердый, горячий член. На миг мне становится страшно — я же девственница, я не знаю, как это будет…

— Смотри на меня, Элла, — тихо просит он, и я цепляюсь за его плечи. — Дыши со мной.

А дальше он просто входит в меня медленно, очень медленно, давая мне привыкнуть. Сначала легкое давление, потом острая, рвущая боль — я задыхаюсь, впиваюсь ногтями ему в спину, по щекам скатываются слезы. Тогда Дарен целует их, хватая губами каждую слезинку.

— Ш-ш… все, все… уже почти… дыши, милая…

Еще одно осторожное движение — и он полностью во мне. Боль пульсирует, но с ней уже появляется что-то другое, теплое, глубокое, заполняющее меня всю.

Удивительно, что Дарен не спешит, не делает ничего жесткого, он ждет, пока я не расслаблюсь, пока мои бедра сами не начнут чуть подрагивать навстречу ему.

— Теперь я буду двигаться, — шепчет он. — Если станет больно — скажи.

Плавные, глубокие толчки, каждый из которых отдается во мне сладкой волной. Боль уходит, остается только он: его сила, его дыхание у моего уха. Я обхватываю его ногами, прижимаюсь ближе, и он стонет, теряя остатки контроля.

— Элла… ты такая тесная… такая моя… Запомни этот момент. И никогда не забывай.

Он ускоряется, и я уже не могу думать — только чувствовать. Как он заполняет меня целиком, как трется о самые чувствительные точки внутри, как его пальцы находят мой клитор и ласкают его в такт движениям. Я задыхаюсь, выгибаюсь, цепляюсь за его волосы, и он целует меня — жадно, глубоко, будто хочет выпить мой стон.

— Давай… со мной… — шепчет он, и я чувствую, как все во мне стягивается в одну точку, готовую взорваться.

И я взрываюсь — ярко, громко, крича его имя в подушку. Он следует за мной через несколько толчков, вжимаясь глубже, чем когда-либо, и я ощущаю, как он пульсирует внутри, заполняя меня горячим, живым теплом.

Дарен падает рядом, притягивает меня к себе, обнимает крепко-крепко. Я дрожу в его руках, вся мокрая от пота, слез и него самого. Он целует мои волосы, лоб, виски, шепчет что-то неразборчивое, успокаивающее.

— Первая ночь, — тихо говорит он, проводя пальцем по кулону на моей шее, который все это время пульсировал в такт нашим сердцам. — И еще четыре впереди… Элла.

Глава 8

Просыпаюсь от мягкого света, пробивающегося сквозь тяжелые шелковые шторы. Голова гудит, тело ноет приятной усталостью, а воздух в спальне пропитан ароматом чего-то знакомого — его запахом, запахом нашей близости. Я не сразу понимаю, что произошло прошлой ночью. А когда до меня доходит, к щекам льнет румянец, и я невольно закусываю губу.

Дарен… Его прикосновения, шепот, его тело, слившееся с моим. Мамочки… И чего я разулыбалась, как дурочка? Это же… всего лишь сделка. Точно! И не надо думать о чем-то романтичном.

Резко сажусь на кровать, и краем глаза замечаю, что постель пуста — дракон исчез, оставив после себя лишь смятую простыню и кулон на моей шее, который все так же теплеет красным светом. Я невольно дотрагиваюсь пальцами до кулона и думаю, что он красивый. И вообще, подобного мне в жизни никто не дарил.

Просидев так еще немного, я спрыгиваю с кровати, накидываю на себя ночное платье, валяющееся на полу, и выскальзываю из комнаты, не оглядываясь. Сердце отчего-то волнительно колотится, ноги несут меня прочь по коридору из спальни, прочь от этого места, где я потеряла контроль.

Замок кажется лабиринтом — коридоры вьются, освещенные мягким светом факелов, ковры глушат шаги. Я брожу, не зная куда, пытаясь собраться с мыслями. Отец жив — это главное. Но цена… О боги, эта цена кажется теперь такой реальной, такой телесной. И… слишком постыдной.

Уже в своей комнате я обнаруживаю сменную одежду, привожу себя в порядок. Умываюсь, причесываюсь, стараюсь стереть из памяти вчерашнюю ночь, но выходит так себе. А еще желудок ноет, кушать ему охота. Тогда решаю побродить по замку, может, наткнусь на еду. Дарен же должен чем-то питаться.

И, в самом деле, кухня здесь есть, там на полках рядами стоят глиняные горшки, банки с травами и корзины с фруктами. Запах свежего хлеба витает в воздухе, заставляя мой желудок сжаться от голода еще больше.

А потом я замечаю женщину за большим деревянным столом — пожилую, с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Увидев меня, старушка поднимает голову и улыбается, не переставая месить тесто. Я ее не видела прежде. Мне вообще казалось, что здесь никто жить не может.

— Доброе утро, миледи, — произносит она почтительно. — Вы, наверное, гостья хозяина. Я Аро, здешняя кухарка. Хотите чаю? Только что заварила. С мятой и медом.

Я замираю в дверях, мои глаза расширяются от удивления. Прислуга? Ничего себе! Я думала, что Дарен живет один, как отшельник в руинах. Но здесь, в этом преобразованном дворце, все иначе. Старушка выглядит такой обычной, такой человечной, что я на миг забываю о своем смущении.

— Вы… Вы работаете здесь? На дракона? — выпаливаю, подходя ближе. — Как это возможно? Он… он же…

Аро смеется, отряхивая с рук муку. Затем она наливает чай в глиняную кружку. Протягивает мне, и я принимаю ее, обхватив ладонями, чтобы согреться.

— На Дарена, да. Уже больше пятидесяти лет, детка. С тех пор, как он спас меня. Я тогда была молодой вдовой, шла через Ледяные Поля