Болевой порог - Ольга Вечная

И не только мысленно, к сожалению. Она вполне вслух подробно пересказывает эти моменты мне за чашкой чая. Не знаю, совпадение или нет, но снабжение закупило мяту. Однако кроме меня в «Сердце» ее никто не любит: все дуют флэт уайт из новой кофемашины, я же пока побаиваюсь угощаться. Вдруг он туда чего-то подсыпал?

Моя бабуля возвращается из санатория отдохнувшей и полной сил и тут же включается в заботу о Лизе. Иногда я смотрю на нее и не верю, что ей скоро восемьдесят. «У нас приличная генетика», - с важным видом заверяет меня дочка. Иногда мне кажется, что она слишком много сидит в ТикТоке. Но в душе я с ней, конечно, согласна.

Что бы я делала без бабули? Именно к ней я сбежала тогда с рюкзаком и трясущимися руками. Я не сказала ей ни слова о Мореве.

Бедняжка пришла бы в ужас.

Я возвращаюсь из налоговой на такси в половине второго. Пообедать уже не успеваю, поэтому прошу высадить меня в начале улицы и заскакиваю за шавермой. В такие дни остро не хватает машины, но бизнес-план Степана: с меня - квартира, с него - машина и властная мать, мне ещё пять лет назад показался довольно спорным. С тех пор ничего не изменилось.

Я планировала доесть шаверму на крылечке «Сердца», но там трудятся рабочие, поэтому план изменился на «добраться до кабинета».

В вестибюле довольно шумно. Мамочки в очереди качают детей, у стойки регистрации небольшая очередь.

Из-за ширмы доносятся голоса Морева и прораба - видимо, обсуждают план работ. К счастью, хотя бы общение с прорабом Морев пока оставил себе.

Я уже подхожу к лестнице, как мимо проносится Артемьева.

- Яна Владимировна, все в порядке? - окликаю ее, по походке уже понимая, что нет.

- Где Захар Григорьевич? - сверкает она глазами.

- Что бы вы ни планировали ему сказать, давайте сначала обсудим у меня в кабинете.

- Спасибо, Софи Максимовна, но я только что уже переговорила со снабжением и узнала все, что требуется. И это уже какой-то цирк!

Администратор за стойкой оказывается более сговорчивой и запросто указывает пальцем на местоположение Морева. Яна Владимировна рывком открывает дверь. Я следую по пятам.

Перед нами Матвей Андреевич, Морев и прораб. Последний - симпатичный молодой мужчина в джинсах и поло, который приезжает каждый день на кабриолете. Все трое стоят у стола в центре большого пространства, которое некогда было тремя кабинетами.

На столе разложен, полагаю, план новой клиники. При нашем появлении мужчины замолкают и оборачиваются.

Морев сразу же хмурится, реагируя на конкурента, но затем берет себя в руки и смягчает взгляд.

- Что случилось?

- Я правильно понимаю, что мой кабинет теперь будет рядом с процедурной? - голос Артемьевой разносится по всему этажу, и я спешу прикрыть за собой дверь. - Это шутка такая?

Прораб пожимает плечами и утыкается в план, а Морев, сузив глаза, скрещивает на груди руки.

Как раньше.

Челюсть сводит раньше, чем я успеваю успокоиться.

 Глава 9

Захар

Я отрываю глаза от плана здания и оборачиваюсь.

Эту чертову фурию, чей голос выткан из лезвий, я узнаю уже по шагам. Не понимаю, зачем постоянно орать. Она, блядь, не на митинге находится.

Когда я размышлял, хочу ли собственную клинику, одним из первых пунктов «за» была возможность вышвыривать за дверь тех, кто раздражает. И чтобы это была достаточная причина. В противном случае, я мог бы устроиться в топовую клинику, набрать часов побольше и заниматься тем, что действительно люблю - лечить пациентов. Имея при этом нормированный рабочий день и беззаботный отпуск.

- Я правильно понимаю, что мой кабинет теперь будет рядом с процедурной? Это шутка такая? - повышает она голос сразу же.

Помещение достаточно просторное и пустое, чтобы подарить нам ещё и эхо. А ведь проснулся я без боли, мой приступ закончился. Будет форменной несправедливостью, если эта женщина его спровоцирует.

Собираюсь уволить ее немедленно и вернуться к обсуждению наших возможностей для небольшого дневного стационара, как вдруг в помещение влетает Софи с круглыми глазами и почему-то - с шаурмой. Закрывает дверь.

Впрочем, я как раз не против ее присутствия. На контрасте с Артемьевой голос Зиминой обычно не провоцирует, а дарит пылающей голове штиль.

Ладно. Если получится погасить конфликт без вышеупомянутого цирка, никто сегодня не вылетит.

- Яна Владимировна, вы собираетесь скандал устроить? - говорю нарочито тихо, но совсем не доброжелательно. - Зачем?

- Потому что мой кабинет трогать нельзя! У меня запись на три месяца вперед! Люди приезжают ко мне из других районов и городов! Я не собираюсь принимать пациентов возле процедурной, где каждые десять минут кто-то падает в обморок и кричит!

Мот делает вид, что его происходящее не касается. Более того, он явно угарает, потому что идея купить свою клинику ему сразу не нравилась. Волокиты дохрена, едва ли хватит сил на пациентов. И как вдруг выяснилось, ты не можешь уволить всех к черту, потому что, будучи у власти, невольно начинаешь считать бабки.

- Мадэ, - выдыхаю сквозь зубы. По-китайски это означает что-то вроде «вот дерьмо». И громче: - Во-первых, у нас никто не падает в обморок каждые десять минут.

- А дети? Они плачут!

- Дети сдают кровь натощак, до девяти обычно со всеми детскими истериками покончено. Во-вторых, это временно.

- Временно - это сколько?

Не насилием, но усилием.

Я перевожу взгляд на прораба, тот пялится на схему так, словно видит ее впервые, и называю число с потолка:

- Пару месяцев.

- Пару месяцев?! - Артемьева театрально смеётся. - Вы вообще понимаете, как устроена косметология? Люди приходят не только за уколами, но и за атмосферой, комфортом и приватностью!

- Именно поэтому ваш новый кабинет будет больше нынешнего почти в полтора раза.

Она закрывает рот и дарит человечеству паузу.

- Это правда? - настороженно уточняет. - Так а... лазер? Про него тоже «временно» забыли? Я не буду работать без нового лазера, - она, копируя мою позу, тоже скрещивает руки на груди.

Твою мать.

- Яна Владимировна, обычно я не отчитываю коллег прилюдно, считаю это унизительным. Но сегодня вы перешагнули грань и находитесь в шаге от увольнения, поэтому я это сделаю. В качестве знака уважения - в виде