Болевой порог - Ольга Вечная

Спустя пять минут я хлопаю дверью такси.

- Извините! Тяжелый день!

Надуваю губы. Какую часть от восьми тысяч ему надо вернуть, учитывая, что только танцы стоят шесть в месяц?!

Каждый раз, когда мне кажется, что он повзрослел и изменился, Степан мастерски меня приземляет. Вдруг наваливается усталость, которую последние часы игнорировала. Одиннадцать скоро. Я зеваю, а потом выключаюсь прямо в такси на целых две минуты.

Но успеваю увидеть сон, как будто Морев раскачивает меня на качелях все выше и выше. Мне сначала смешно, а потом вдруг становится страшно.

- Приехали.

 Глава 7

- Папа сказал, школьный проектор, как всегда, сломается, поэтому мы нарисовали плакат. На всякий случай.

Следом приходит ещё один кружочек, записанный в машине. Лиза, волосы которой заплетены в две косички, а на подбородке пластырь, показывает нарисованного динозавра, который в четыре раза больше схематичного человечка рядом с ним.

- Гигазавр, мама!... - начинает Лиза. Доносится голос Степана, и дочка поправляется: - Ги-га-но-то-завр, - Лиза закатывает глаза и следом слегка прищуривается на мой манер. Представляю, как его бесит каждый раз видеть в ней меня.

- И мама, людей в то время не было, поэтому человек нарисован схе-ма-тич-но. Чтобы показать соот-но-шение размеров. Люди появились только через сто тысяч лет... Папа говорит, что сто миллионов, но какая разница?

Действительно. Для человека, которому восемь, что миллион лет, что тысяча - один фиг многовато. Впрочем, для меня тоже. Прочищаю горло и, не замедляя шага, записываю ответ:

- Очень красивый рисунок, калачик. Вы с папой большие молодцы, что подготовили доклад и дополнили его картиной. Жду твои впечатления теперь. Буду держать кулачки!

- Спасибо. Мы подъезжаем к школе, мам.

- Хорошего дня! Я тебя люблю больше всего на свете!

- Я тебя тоже очень-очень-очень сильно люблю!

Утром мы со Степаном обсудили, что лучше бы Лизе пропустить день после инцидента, но как можно пропустить окружающий мир и доклад про динозавров? Степан пообещал держать руку на пульсе и в случае необходимости забрать ребёнка. Есть некоторые плюсы в том, что он так мало работает и располагает столь большим количеством свободного времени. Сама я, как обычно, ничего не успеваю.

Погода с каждым днем все лучше, весна в этом году теплая, что плохо бьется с моим внутренним состоянием. Рассинхрон выходит. Для этого дня больше бы подошел ливень и штормовой ветер.

На крылечке «Искреннего сердца» под ласковым солнцем стоит администратор Люся и трое мужчин, один из которых в рабочем комбинезоне. Он с рулеткой в руках что-то объясняет, активно жестикулируя. Ещё один, в костюме, новый юрист, а третий - Морев. Скрестил на груди руки и внимательно слушает.

Я даже не сбиваюсь с шага. Ну, практически.

На всякий случай бросаю взгляд на часы, дабы убедиться, что не опаздываю. Без двадцати восемь, нормально.

Как бы так проскользнуть в здание незамеченной?

Я собиралась подготовиться к встрече прошлым вечером, но в итоге полночи переживала за Лизу, ждала звонка, вдруг ей станет хуже? Что если проглядели сотрясение? У моей дочки есть уникальная особенность выбивать все прочие мысли из моей головы, избавляться, так сказать, от мусора, оставляя главное. В итоге утром еле глаза открыла. Лиза же дрыхла без задних ног, с утра плотно позавтракала кашей с ягодами и заказала у бабы Маши прическу Уэнздей.

И вот сейчас кошмар детства передо мной. И как он умудрился так вымахать? Не был даже в первой пятерке на физре.

- Доброе утро, - быстро здороваюсь, собираясь пройти мимо, проскользнуть в свой кабинет и заняться подготовкой к летучке, но Морев окликает:

- Софи Максимовна, у нас здесь спор. Как думаете, с какой стороны лучше сделать пандус?

Хмм.

- У нас же есть «парковка» для колясок. Мамочки обычно оставляют их вон там, место под карнизом и камерами, случаев кражи не было. Если мы разрешим закатывать коляски в вестибюль, там будет не протолкнуться...

- Софи Максимовна! - перебивает Люся и тут же поправляется: - Вы извините, что я влезаю так бесцеремонно, но вы себе даже не представляете, что творится в клинике! Они за ночь устроили полный погром, и я не представляю, как встречать пациентов! - распаляется. - Все в пыли, какие-то люди ходят прямо в грязной обуви!...

- Так. Тише, - моя очередь влазить. - Я сейчас посмотрю, что там происходит и как... можно помочь. Все решаемо. Мне кажется, если делать пандус, то лучше справа, чаще всего пациенты идут со стороны парковки, будет удобно сразу заруливать на крыльцо, не делая крюк. Я пойду... посмотрю, ЧТО там происходит.

- Софи Максимовна, - окликает Морев, и я встаю к нему вполоборота, - после летучки ничего не планируйте. Поедете со мной.

Вот оно. Начинается.

- Куда?

- Портить настроение, - бросает невесело. Неясно, шутит или нет, сам не улыбается, но все вокруг - да, и на меня поглядывают.

Дальше Морев переключается на обсуждение подъездной дорожки, а я коротко киваю и иду в здание. Прихватив с собой бедную Люсю.

Вестибюль, и правда, изменился, хотя все не так плохо, как ожидалось. Бригада рабочих оперативно натягивает что-то вроде натяжных потолков, вот только не сверху, а вдоль стен, как бы огораживая значительную часть первого этажа и некоторые кабинеты.

Причем вместо дешевой строительной пленки они используют огромные полотна с пейзажами.

Я даже останавливаюсь полюбоваться. Работа кипит и, судя по всему, скоро будет закончена.

- Кстати, довольно симпатично, - произношу громко для Люси, понимая, что та следит за реакцией.

Девчонки-администраторы - словно диспетчеры в аэропорту, занервничает одна, напугаются все. Поясняю на всякий случай:

- Это пылезащитные вип-перегородки.

- А зачем они нужны? Мы же в сентябре делали ремонт.

- Наверное, будут делать перепланировку, - пожимаю плечами. - Посмотрим, что скажет Морев на летучке.

На летучку Морев не приходит. Проблемы в этом большой нет, Семенов тоже заглядывал нечасто, и я привыкла проводить ее сама. Вернее, конечно, у меня нет квалификации, чтобы давать врачам советы, как лечить живых людей, но зато я координирую процесс и доношу мнение пациентов, с которыми часто общаюсь. Сегодня, правда, о пациентах говорим мало. Все взволнованы переменами.

Закончив летучку, я направляюсь в свой кабинет, собираясь по пути заглянуть к Ольге Андреевне и обсудить, во сколько нам обойдутся шишкинские пейзажи на перегородках и весь этот ремонт. Но новое начальство меня перехватывает.

- Идемте,