Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

Повисла тишина, саликиды переглядывались, но возражать не смели. Слишком высока была цена — перечить наследнику клана Валтур, который тем более только что прошёл Божественный Суд.

— У кого-то есть возражения? — Лукас обвёл их тяжёлым взглядом.

— Н-нет, мастер Скаар, — пробормотал Вельгард.

Остальные молча покачали головами.

Лукас грубовато схватил меня за локоть и дёрнул к себе, я аж едва удержалась на ногах.

— А у вас, адепт Винтер? — вопросил он, глядя на меня сверху вниз с таким презрением, что у меня внутри всё сжалось. — Есть возражения?

Я опустила глаза. Слеза — одна-единственная, но я ее выжала! — скатилась по щеке. Я посмотрела себе под ноги и пробормотала:

— Возражений нет...

— Что вы там себе под нос бормочете? Отвечайте как положено по Уставу! — рявкнул Лукас.

Я подняла голову, глядя куда-то в сторону его подбородка, и повторила громче:

— Возражений нет, мастер Скаар.

— Прекрасно, — он хищно улыбнулся. — В таком случае проследуйте за мной, ко мне в кабинет. Немедленно.

— Так точно, мастер Скаар!..

— Но мастер Скаар, — вмешался Вельгард, — вас ждёт ректор! Совет хочет лично поздравить вас с...

— Ректор подождёт, — отрезал Лукас, даже не обернувшись. — А мне сейчас нужно воспользоваться своим Светочем в более комфортной для меня обстановке. Я, знаете ли, потратил много сил для борьбы с грифонами, и мне нужно восстановиться.

Он дёрнул меня за локоть, увлекая за собой в сторону академии. Я шла, спотыкаясь, старательно изображая испуганную жертву, и думала о том, что если бы не знала правды — поверила бы в эту сцену на сто процентов. Лукас был убедителен, до дрожи.

Мы прошли мимо остолбеневших саликидов, и я краем глаза заметила их лица — смесь недоумения, осуждения и... зависти? Они не знали, что и думать, и это было именно то, чего мы добивались.

Мы шли по снегу, оставляя за собой глубокие следы. Ветер стихал, снег падал всё тише, и даже сквозь тучи начали пробиваться робкие лучи солнца, раскрашивая бескрайние снежные поля в розовато-золотистые тона.

Лукас всё ещё держал меня за локоть — на всякий случай, если кто-то наблюдает — но хватка стала мягче, почти бережной. Мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не могли услышать, и он покосился на меня с непередаваемым выражением лица.

— Ну ты и актриса! — восхищённо покачал он головой. — Эта слеза, этот дрожащий голос... Я сам чуть не поверил, что я злодей.

Я фыркнула.

— А ты тоже ничего так актёр. Прекрасный деспот получается, прямо мурашки по коже.

— Это комплимент или обвинение? — усмехнулся он.

— Воспринимай как хочешь.

Мы прошли ещё несколько шагов в тишине, нарушаемой только хрустом снега под ногами. Потом Лукас заговорил снова:

— Но если серьёзно... я действительно прошу тебя проследовать со мной в кабинет. Нам, кажется, надо очень о многом поговорить.

Я кивнула, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел. Разговор предстоял тяжёлый. О моём попадании в Валтарию, о лжи... О нас.

— Надо, — тихо согласилась я.

Мы подошли к воротам академии. Створки были распахнуты настежь, в самой академии царило невероятное оживление, и когда мы вошли... Нас встретили овациями.

Студенты, преподаватели, даже повара — все, кто был в холле в этот час (явно в ожидании возвращении Лукаса), разразились восторженными воплями.

— Мастер Скаар! Герой!

— Он прошёл Божественный Суд!

— Смотрите, грифоны отступили из-за него!..

Лукас принимал поздравления с каменным лицом, даже не кивая. Думаю, ему, как и мне, было странно и забавно всё это слушать, зная, как на самом деле всё обстояло.

А вот на меня смотрели иначе: с недоумением, подозрением, с лёгким осуждением даже.

«Что она там делала?», «Почему она с ним?», «Нарушила Устав...» — так и читалось в этих взглядах.

Я опустила глаза, прикусила губу и постаралась выглядеть максимально жалко. Получалось неплохо: кажется, меня всё-таки жалели больше, чем осуждали.

Краем глаза я заметила Тею и Брендона, они стояли чуть поодаль, в толпе, и смотрели на меня с облегчением, Тея прижимала руки к груди, по её щекам текли слёзы — вот у нее они были явно настоящие, совсем не наигранные. Брендон поджимал губы и часто-часто моргал, будто боролся с желанием броситься ко мне.

Я поймала их взгляд и робко улыбнулась, чуть заметно, одними уголками губ, будто говоря «Хэй, я жива, всё хорошо!»

Тея всхлипнула и кивнула, Брендон будто выдохнул и опустил плечи, расслабляясь.

А Лукас тянул меня дальше, сквозь толпу, к башне, где находился его кабинет.

Мы поднимались по винтовой лестнице долго, башня была высокой. Каждый шаг отдавался эхом в каменных стенах, и я считала ступеньки, чтобы отвлечься от нервного напряжения.

Лукас остановился у знакомой двери, толкнул её и жестом пригласил меня войти.

Я шагнула внутрь, Лукас вошёл следом и плотно закрыл дверь. Я ожидала, что он сразу заговорит, но вместо этого он начал колдовать.

Наблюдала, как его пальцы выписывают в воздухе сложные узоры, как от них расходятся серебристые нити, оплетающие дверь, стены. Он шептал что-то на языке, которого я не понимала, но чувствовала, что магия была мощной и очень сложной.

Шумопоглощающие чары, многослойные. Такие, что даже самый чуткий маг не услышит ни звука из этой комнаты.

Закончив с дверью и стенами, Лукас подошёл к окну. Там он проделал то же самое, а потом на всякий случай захлопнул тяжёлые деревянные ставни, погружая кабинет в полумрак.

Несколько секунд он просто стоял, прислушиваясь к чему-то, что было слышно только ему. Потом кивнул сам себе и направился к рабочему креслу, сел, щелкнул пальцами, магией разжигая камин, и посмотрел на меня.

В полной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине, он смотрел на меня долго, очень долго. Я стояла посреди кабинета, чувствуя себя мышью, которую поймал огромный кот и теперь решает, что ему делать: съесть добычу или поиграть с ней.

Наконец, Лукас заговорил, голос его был тихим, спокойным, но в нём чувствовалась такая глубина и внутренняя сила, что у меня мурашки побежали по спине:

— Ну что ж, Ваше Высочество Кьярне́тта Ре́ймон-Террия́к-Вулькио́сская-Файринке́йла-Ро́дингер...

«Ничос-с-се, он даже ни разу не запнулс-с-ся!» — восхитилась Зигорра.

— Чей это голос сейчас был? — резко спросил Лукас.

Я криво улыбнулась.

— А ты как думаешь?..

И,