Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

Лукас медленно покачал головой.

— Я ничего не знаю о том, как арханы дают клятвы. Могут ли они как-то их обойти, нарушить, смягчить... Для меня это не будет подтверждением. Прости.

Я развела руками.

— Прекрасно понимаю твоё недоверие и готова всячески подтверждать свою правоту. Но я просто не знаю, как это сделать, чтобы ты мне поверил.

Лукас молчал. Долго, очень долго. Смотрел куда-то сквозь меня, и я видела, как на его лице борются разные чувства.

— Дело даже не в недоверии. Я... не хочу верить твоим словам о том, что Верховный Воевода столь бесчеловечно вёл себя там, у поезда. И что вообще он это всё зачем-то провернул. Мне очень хочется, чтобы это было ложью, — признался он шёпотом.

— Но... — начала было я.

Но Лукас поднял ладонь, призывая к тишине.

— Я не говорю, что не верю тебе. Очень сложно с недоверием относиться к человеку, который выбежал мне на помощь во время Божественного Суда, — добавил он с мягкой улыбкой. — Я говорю, что мне хочется не верить. Это разные вещи, Кьяра. Понимаешь?

Я кивнула. Очень хорошо понимала! Потому что мне самой хотелось не верить во всё это... Хотелось проснуться и узнать, что это был просто кошмар.

Уверена, Лукас сейчас мечтал о том же.

— Мне нужно убедиться самому в правдивости твоих слов, — сказал Лукас, и его голос снова стал деловым, сосредоточенным. — Особенно в ситуации с поездом. Можешь, пожалуйста, описать очень подробно, где именно ты спрыгивала в воду? Где произошло крушение поезда?

— Да, конечно! — я охотно закивала. — Если покажешь карту, я смогу примерно по реке указать, как и где плыла.

— Отлично.

Лукас подошёл к массивному шкафу у стены с множеством ящичков и полок, открыл один из них, порылся и извлёк на свет большой свёрнутый пергамент.

Он развернул карту на столе, придавив края тяжёлыми подсвечниками, и я склонилась ближе, вглядываясь в изгибы рек и горных цепей, искала знакомые очертания.

— Вот здесь, — я ткнула пальцем в точку, где река делала крутой изгиб у подножия гор. — Здесь я спрыгнула в воду. Или чуть дальше... Помню, что там очень резкий поворот реки был, похожий на этот, а дальше, вплоть до Полигона Смерти, я подобного на карте не вижу. Значит, это было где-то тут. И по времени проплытия вроде сходится.

— Это же очень далеко от Полигона, — осторожно заметил Лукас. — Ты всё это расстояние проплыла под ледяной водой?

— Ну да.

Лукас с явным потрясением шумно выдохнул через нос.

Он вообще сейчас выглядел как человек, на которого свалилось слишком много шокирующей информации, которую он никак не мог переварить. Хотя почему «как»? Именно таким человеком он сейчас и был!

— Я хочу отправиться туда сейчас, — сказал он решительно. — Прощупать магически территорию.

— Думаю, там все следы затерли. Они же не могли оставить такое без внимания. Слишком серьёзное происшествие.

— Я знаю много методов считывания информации из пространства. Когда точно знаешь, что и где ищешь, можно найти определённые следы. Этот метод не работает на Полигоне Смерти — там слишком высокий магический фон, всё искажает. Но там, на месте крушения поезда, может и получится. Во всяком случае, я должен попробовать. А ты... тебе пора возвращаться к занятиям.

— Да, — сказала я тихо, но с места не двинулась.

Лукас внимательно посмотрел на меня.

— Кстати, где ты прячешь браслет?

Замялась всего на секунду, а потом наклонилась и вытащила из сапога золотистое украшение. — Вот, — я протянула браслет. — Спрятать куда-то его боялась. Вдруг найдут? Вот и таскаю с собой.

Лукас взял браслет в руки, задумчиво повертел его в руках. Потом сжал в ладони и закрыл глаза. Я почувствовала, как от его руки начала расходиться магия — мягкая, обволакивающая, совсем не такая, как те жёсткие боевые плетения, которые я видела раньше. Она окутала браслет полупрозрачным облаком, проникла внутрь, оплела каждую деталь.

Через минуту Лукас открыл глаза и протянул мне украшение обратно.

— Держи, — сказал он. — Я наложил дополнительную маскировку. Теперь он не будет фонить для саликидов — никто не почувствует в нём чужеродную магию, даже если будут специально искать.

— И что мне с ним делать? — спросила я неуверенно, забирая браслет.

— Продолжай носить там же, — усмехнулся Лукас, кивнув на мой сапог. — Оставлять его где-то в комнатах опасно. Даже здесь, в моём кабинете, — он обвёл рукой помещение, — не гарантия. Мало ли кто придёт с проверкой, пока меня не будет. Так что... пусть путешествует с тобой. Место надёжное, никто туда не заглянет. Никому в голову не придет искать браслет в сапогах студентов.

— Так же, как никому в голову не приходит искать лакорскую принцессу в академии Клинков и Теней?

— Именно.

Я улыбнулась и спрятала браслет обратно в сапог.

— Спасибо... За всё.

Лукас кивнул, и я направилась к двери, пальцы уже коснулись холодной ручки, когда за спиной раздалось:

— Кьяра, погоди.

Я обернулась и чуть не столкнулась нос к носу с Лукасом, он подошёл совершенно бесшумно, я даже не слышала шагов.

Его рука мягко, почти невесомо коснулась моей щеки, и от этого прикосновения по моей коже побежали мурашки — целый табун мурашек!

— Ты даже не представляешь, — прошептал Лукас, глядя мне прямо в глаза, — как я тобой восхищаюсь.

А потом он притянул меня к себе и поцеловал.

Этот поцелуй не был похож ни на один из тех, что были раньше. В нём не было отчаяния оружейной, не было нежности крыши, не было страсти ледяной сферы. В нём было что-то такое огромное, что, казалось, не помещалось в груди.

Я чувствовала, как мужские пальцы скользят по моей шее, зарываются в волосы, слегка оттягивая пряди. Вторая рука легла на талию, прижимая меня ближе, так близко, что между нами не осталось ни миллиметра воздуха. Я отвечала на поцелуй так же жадно, вцепившись в плечи Лукаса, чувствуя под пальцами тепло его тела сквозь ткань рубашки. В голове шумело, мысли путались, оставалось только это ощущение его губ, языка и дыхания, смешанного с моим.

В висках стучало, внизу живота разливалось приятное тепло, а в душе пели тысячи птиц.

Лишь