Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

тебя, и меня. Важнее всех моих людей, и моего царства, и всего, что мне дорого. Я не могу видеть больше, чем мне показывают, но я прошу тебя… доверься мне.

Солин выдохнул и скривился.

– Доверься меня и… прости меня.

Глава 34

Дарро

Я могу убить их всех одной лишь мыслью. Это знание.

Это тошнотворное, удушающее знание расцвело во мне, едва я услышал, как кричит Руна.

Я бросился на стражей, которые защищали лупик своими хрупкими дурацкими копьями. Я ударил одного из них прямо в челюсть.

Тени последовали за мной и ударили второго, словно зеркальная сторона моего духа. Оба мужчины завалилась набок и выпустили из рук бесполезные копья.

Натим заблеял и тоже бросился вперед, исчезнув в ночи.

Зетас рявкнула, и мне почти удалось добраться до входа в лупик, а потом Трал доказал, что вождь держит свое слово.

Вокруг забегали люди, показав удивительный порядок – меня тут же окружили оружием.

– Вставай на колени, – приказал мне Трал откуда-то сзади. – На колени, и тебя не тронут.

– Прикажи своим людям убраться с моего пути, вождь.

– Еще один шаг, и первое, что увидит Руна, выйдя из лупика, – это твой труп на его ступенях.

Зетас снова зарычала – наконечники копий направили мне в шею. Люди Нил не отводили от меня взглядов, хотя волчица рычала и клацала в сторону их оружия зубами.

Но охотники не дернулись. Не засомневались. Я понял по тому, как чуть согнулись их колени и как расправились плечи: они скорее умрут, чем дадут мне пройти.

Я позволил своим жаждущим и очень смертоносным теням разбрестись по деревне.

К горлу моему прижали копье – мужчина с орехово-коричневыми глазами и черными как ночь волосами потребовал:

– Делай, как говорит вождь! На колени!

В ответ тени мои сомкнулись, заклубились и толкнули его копье с такой силой, что охотник завалился назад и столкнулся с другим мужчиной.

Я собрал достаточно тьмы, чтобы…

– Не надо, – голос Трала прозвучал так спокойно. – Это самоубийство.

Он что, не понимал, что смерти тут явно жаждал не я, а они? Что это их сердца остановятся прежде, чем остановлюсь я?

Руна снова закричала.

Сердце разрывало на куски те части меня, что еще оставались смертными, и обнажали то, чем я был на самом деле.

Тени сбили с ног еще двоих охотников, хотя я даже не отдал им приказа. Мужчины полетели назад – их разноцветные косы зашумели стучащими бусинами, а коричневый мех на бедрах смягчил падение. Они приземлились с болезненными стонами, подскочили так быстро, как смогли, и снова подались вперед, направив на меня оружие.

Охотники смотрели на меня так яростно, но не могли скрыть, как дрожат их руки. Они боялись меня.

И страхом от них несло, как от оставленного на солнце трупа.

– Последний шанс, Дарро, – вождь больше не просил, он требовал. – Опустись на колени, и все забудется.

– Она проснулась, – я словно жевал каждое слово, хрустел каждой буквой. – И ей больно. Позвольте мне ее увидеть.

– Только когда она выйдет оттуда, – голос Трала раздался над моим левым плечом.

– Боль эта не так сильна, – продолжил он. – Каждый член моего племени проходил через это. Некоторые – в десять лет. Именно тогда на них чертили метку их духа-хранителя. Я обещаю тебе: ничего серьезного с Руной не случится.

Ничего серьезного?

Разве он не понимал, что любой вред неприемлем?

Перед глазами все поплыло. Тени уплотнились и окружили охотников и копья кругом, отделили нас от остальной деревни. Вокруг меня облако тьмы становилось все чернее – я будто бы шел сквозь ночь.

Я представил, как все они падают замертво.

Представил, как копья их ломаются напополам, как каждый наконечник превращается в пыль. Я мог изничтожить их, не просто убить.

Тени свернулись, готовые претворить мои мечты в жизнь.

Я чуть подался назад, распахнул широко руки, и… разум мой разбился на мучительные осколки.

– Дарро…

Я улыбнулся и провел пальцем по телу Руны.

– Хм-м-м?

Ее кожа сияла ярко, словно солнце. Глаза ее сбросили смертный янтарь и сделались такими, какими были всегда.

И правда эта должна была разделить нас, остановить любое касание, каждый поцелуй и любовь, которая придавала нам сил бороться с нечестной судьбой.

Руна изогнулась – палец мой оказался внутри нее. Она застонала.

Я бы убил ради нее. Уничтожил любого ради нее.

Спалил бы небеса и отравил бы весь мир. Все ради нее.

– Дарро…

Я заткнул ее глубоким поцелуем. Она приподняла бедра.

Я опустил глаза на ложе под нами. На кости.

Сплошные окровавленные и высушенные добела кости.

Я подался назад, когда на лицо ее полились кровавые капли: они тонули в ее идеально белых волосах и окрашивали мир в яркий алый цвет.

Кровь и кости.

То, что мы обещали не приносить.

Наша кровать из костей росла и росла, пока мы не коснулись нашей скорбной горой звезд.

Я закричал, когда изо рта ее полились тени: они погасили ее жизнь и погрузили мир в вечную, холодную ночь…

Я распахнул глаза и попытался отдышаться. Я захлебывался и в отчаянии скреб по грязи.

Зетас скулила где-то рядом, она приложила свою огромную рогатую голову к земле, желтые глаза светились беспокойством. Волчица осторожно облизала мне запястье.

И я почувствовал ее тепло.

Ее жизнь оттолкнула ужас видения. Всего лишь сон.

Это было не на самом деле.

Я тяжело задышал и посмотрел на закрытый вход в лупик.

Руна…

Что же случилось на самом деле?

Я поцеловал ее на горе из костей, а потом задушил ее тенями?

Кто мы такие?

Охотники Нил все еще направляли копья в мою сторону, все еще окружали меня плотным кольцом. Разный рост, разный цвет кожи, разные глаза, и судьбы, и истории… и все же кое-что их объединяло.

Их создали смертные. Они подарили им жизнь. Их место – в этом мире.

И все же… я потихоньку приходил к ужасному выводу, что я к этому миру не принадлежал. И Руна тоже.

Мы… не рождались. И если это правда…

Возможно, я в самом деле был чудовищем.

Я вздрогнул, поняв, как близок был к тому, чтобы убить всех этих невиновных людей… просто потому, что они встали у меня на пути.

Вьющиеся мысли прервал Трал, обеспокоенно проговорив:

– Ты… в порядке?

Я отказывался поднимать на него взгляд.

Он спрашивал, в порядке ли я. После того, что я чуть не сделал.

– Дарро? – вождь склонился ближе,