Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

– Как будто ты нет, – нервно смеюсь я.

– С ума сошла? Жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться хоть о чем-то.

– Значит, у тебя совсем другая банда.

Он мгновенно подбирается и выпрямляется.

– У вас какие-то сложности? Я не слышал, чтобы у «Жнецов»…

– Да ладно, не рассказывай, – отмахиваюсь я. – Все же знают про Ханслет.

Люк вопросительно поднимает правую бровь и даже как-то наклоняется ко мне.

– Полагаешь, это повод беспокоиться?

– Что толку полагать, – пожимаю плечами я, – когда мы точно знаем.

– Тебе нужна какая-нибудь помощь?

– Нет. И тебе вообще не стоит об этом думать, «Хэдз» вряд ли вмешаются.

– Я могу поспрашивать.

– Мы уже все выяснили. Осталось только…

Кажется, Люк подвигается ко мне слишком близко в своем желании помочь. Я невольно вжимаюсь в спинку кресла.

– Прости, – приходит в себя и отстраняется он. – Уверена, что тебе не нужна помощь?

– Это быстро решится, не парься из-за меня. Завтра пройдет, а через неделю увидимся на концерте, и я уже буду такой же, как всегда.

– Если что-то пойдет не так, мой номер у тебя есть, – с нажимом говорит Люк.

Задняя дверь, ведущая в автомойку, открывается. На пороге появляется Мур. Он хмурится, глядя на нас, и я тороплюсь ответить на незаданный вопрос.

– Люк принес билеты на PJ Harvey.

– Ладно, – неловко кривится Мур. – Я потом зайду.

– Нет-нет, мне как раз пора, – резко подрывается Люк. – И так задержался, еще куча дел в городе. Всем пока!

Я машу ему на прощание и возвращаюсь к Муру, у которого в глазах виднеется слишком много осуждения.

– Это мой постояшка, – напоминаю я. – И мы дохера общаемся, чтобы он оставлял тут по паре соток в месяц.

– Да я не против.

– Я слышу твои мысли, они слишком громкие.

– Это хорошо я зашел, а не Феликс. Там и не мысли были бы громкие.

– Прекрати, ты же знаешь, что я бы никогда.

– Я знаю, а остальной Бистон?

– Мур, – недовольно складываю руки на груди я, – остальной Бистон бесплатно на концерты не проходит, а мы с Феликсом – да. Так что пока мы с постоянниками болтаем, шутим и ржем, и это приносит деньги, пусть Бистон за собой присматривает. Ты, кстати, чего пришел?

– Точно, – спохватывается он. – Ты ж девчонка, да?

– С утра была.

– У нас с Микой сегодня годовщина. Я ей кое-что купил, но никак не пойму, это хорошее или нет. Вдруг ей не понравится?

– Показывай, – командую я.

Он оглядывается, будто боится, что кто-то зайдет, и достает из кармана бархатную коробочку. Маленькую, синюю, с бантиком, приклеенным сверху.

– Да ладно?! – подпрыгиваю я. – Ты будешь делать предложение?

– Не кричи, – жалобно просит он. – Да, буду. Мы уже живем вместе, затягивать нельзя.

– Ей понравится.

– Ты не открыла.

– Если там даже игрушечное кольцо – ей понравится.

– Почему ты так уверена?

Я все равно открываю коробочку из чистого любопытства. В ней – сумасшедше красивое золотое кольцо с небольшим, но очевидным бриллиантом. Именно такое, какое нужно.

– Потому что она тебя любит, дурила, – улыбаюсь сиянию камня я. – Но ты молодец. Кольцо потрясающее.

– Думаешь, она согласится?

– Попробуй пообещать, что больше не будешь падать на горящее поле, – предлагаю я. – Это точно увеличит шансы.

Глава 43

Феликс

Коттингли Тауэрс, 17-й этаж

Обогреватель жужжит привычным мотононным звуком. Мы с Лили думали лечь спать пораньше, чтобы набраться сил, но сейчас уже можно признать: надежда была идиотской.

В темноте и тишине приходит не сон. Паника, тревога, миллион отвратительных сценариев – да. Сомнения в собственных решениях. Страх за людей, которые им доверились. Боль от предательства. Каждая совершенная ошибка. Работа, которую пришлось отложить.

А сна нет, он даже не пытается пробраться в мозг, потому что там просто не остается места. Лили лежит рядом, не двигаясь, но не спит. И знает, что я тоже.

Наконец она решается нарушить молчание:

– Интересно, что ответила Мика.

– Кому? – отвлекаюсь я.

– Муру. Он сегодня делал ей предложение.

– Откуда ты знаешь?

– Он сам говорил. Купил ей кольцо, волновался, что не понравится.

– Засранец, – возмущаюсь я. – А мне не сказал.

Лили смеется. Тихо, нежно, так, как обычно делает, когда ей не смешно. Я разворачиваюсь, выбираясь из кольца ее рук, и вглядываюсь в лицо, мягко освещенное луной.

– Ты надо мной смеешься, что ли?

– А у нас здесь еще кто-то есть?

– Ах так… Значит, вы с Муром оба теперь в моем списке засранцев.

– Ты же сам всегда говоришь, что это не твое дело.

– Неправда! Не мое дело – это почему Люси вдруг предложила Тристану проводить ее домой.

– Разве тебе не любопытно?

Я гордо перекатываюсь на спину.

– Нет, не любопытно.

Лили шумно втягивает носом воздух.

– Тоже чувствуешь? Да? Врушкой пахнет.

– У меня слишком много своих дел, чтобы совать нос в чужие.

– Феликс – врушка.

– И мне неинтересны твои сплетни.

– Ладно, – невинно соглашается она. – Не буду рассказывать тебе, как Люси с Джеем ходили в кино.

Я держусь из последних сил, но все равно выдаю себя обиженным пыхтением, и оно вызывает в Лили совсем другой, настоящий смех. Тот, в который я влюбился однажды и, кажется, навсегда.

Она выводит меня, заставляя показывать того себя, какого никто кроме нее не знает. Феликса-сплетницу. До нее с этим парнем не был знаком даже я сам.

Зато страх и все остальное немного отступают. Мне снова становится легко.

– Эй, – дергает меня за мочку уха Лили. – Я люблю тебя.

– Я тебя больше.

– Аргументы?

– Ну, например, я не обзываю врушкой.

– Ну, например, я и не вру. И вообще, если ты меня больше любишь, долго я буду тут ждать поцелуя?

Ох уж этот возмущенный тон! Я тянусь, подхватываю Лили и перебрасываю ее на себя, чтобы она могла сама меня поцеловать. Когда ее ладони опускаются мне на плечи, а мои мгновенно находят бархатные бедра, искра вспыхивает как по щелчку.

Мягкие губы с жадностью хватают мои, пальцы сжимают кожу… И кровать словно проваливается сквозь пол, но внизу оказываются не соседи, а открытый космос. В такие моменты исчезает все: и комната, и жужжащий обогреватель, и даже Коттингли. Остается только моя Лили, которая требует, чтобы мое внимание безраздельно принадлежало ей.

Внимание. Тело. Мысли. Чувства. Моя жизнь. Пусть забирает все, я готов обменяться на один поцелуй, потому что даже за него можно было бы погибнуть.

Лили сама проникает языком в мой рот, и как только мы встречаемся в нем, издает короткий тихий стон. Надежный сигнал: она хочет меня не меньше, чем я ее. И