Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

Раньше я боялся, что если отпущу себя, то окажусь слишком грубым, сделаю что-то не так, принесу боль самой нежной на свете девушке. Но она не просто позволила мне это – сама научилась следовать своим желаниям. И теперь, когда я, не рассчитывая силу, сжимаю ее бедра – так, как действительно хочу этого, – она отвечает укусом, выбивая последние сомнения.

Лили, повинуясь моим рукам, двигает бедрами вперед, я чувствую ее жар и возбуждение животом, а в глазах темнеет. Отрываюсь от поцелуя, чтобы подобраться к ее шее, но не успеваю – она уже поднимается, и теперь в мягком свете видны мои любимые изгибы. Круглая грудь с затвердевшими сосками – немедленно тянусь к ней рукой, чтобы коснуться. Ночные тени глубоко залегают в острых ключицах, а бледный живот, тонкая талия и сжимающие мой торс бедра выбивают воздух из легких.

Она прекрасна. В такие моменты я хочу никогда не выходить из этой комнаты – только смотреть на совершенное произведение природы, мою Лили.

Хитрая улыбка не предвещает моему рассудку хороших новостей: знаю, что сейчас снова, как и каждый день, затанцую на краю безумия. Лили продолжает двигать бедрами, уже для своего удовольствия, но стоит мне опустить руку, чтобы помочь, она останавливает меня на полпути.

– Можно я кое-что попробую? – спрашивает она.

– Что хочешь.

Лили сползает вниз, обхватывает мой член рукой – работает безотказно – и прикасается к нему губами.

Я схожу с ума. Нежные, аккуратные, будто бы из любопытства, движения каждый раз посылают волны возбуждения прокатываться по мне, лишая остатков благоразумия. Лили исследует меня и мое тело, она впервые решается на это – и мне очень тяжело просто цепляться за простыни, выть от малейшей ласки. Хочется касаться, направлять и забрать свое, но сейчас нужно дать ей самой все сделать… О господи.

У Лили получается в несколько движений толкнуть меня на край обрыва, и теперь я не могу даже насладиться ей, вынужденный бороться с оргазмом. Не так быстро. Не сейчас. Еще минуту…

Не выдержав, я останавливаю ее мягким – насколько это возможно – движением. Улыбка, которую Лили мне дарит, выдает абсолютно все. Засранке нравится меня дразнить.

Моя очередь. Я тяну ее на себя, и как только она поддается, перехватываю за талию и сажаю себе на лицо. Месть оказывается самой сладкой: обожаю касаться Лили языком и слышать нежные, тягучие стоны в ответ.

Она – слабачка побольше моего: там, где я бы еще продержался, она сжимается, замирает, а потом взрывается в моих руках, и вместе с ее голосом я слышу, как короткие ногти царапают стену. Не останавливаюсь, пока сама не попросит.

Но борьба между нами еще не окончена. Лили берет всего полминуты на то, чтобы отдышаться. Она ложится рядом, нежно прижимается губами к моему плечу, но ее рука без предупреждения снова обхватывает мой член.

– Нарываешься, – тихо рычу я.

– Надеюсь, – отвечает она.

Я укладываю ее на спину и перекатываюсь, оказываясь сверху.

– И на что ты рассчитываешь?

– На твой гнев, – кусает нижнюю губу она.

– А если тебе не понравится?

– Еще ни разу такого не было.

Больше не могу ждать. Я вхожу в нее одним движением и слышу протяжный стон, приглушенный прикушенной губой.

– Я люблю тебя, Лили, – шепчу, пока набираю темп. – Всегда буду тебя любить.

Она впивается зубами в мое плечо, обхватывает ногами за талию, заставляет входить глубже. Я знаю, что ей сейчас нужно: аккуратно толкаю обратно на кровать, выпрямляюсь и ставлю ее узкие ступни себе на грудь.

Влажное от пота тело Лили выглядит потрясающе. Она теряет рассудок вместе со мной: выгибается, хрипнет от стонов, комкает простыни. Я срываюсь, движения становятся жесткими, даже рваными, но ей это нравится даже больше.

Быстрее. Еще быстрее. Я вырываю из ее груди сладкие звуки, но не могу больше сдерживать свои. Оргазм захлестывает меня, такой сильный, какой бывает только с Лили. Мы оба замираем, пытаясь восстановить дыхание, и я тяну ее ногу к своим губам.

– Не думала, что однажды мне будут целовать ступни, – смешливо произносит она.

– Нет такого места на твоем теле, которое я не хотел бы поцеловать.

Лили довольно и сыто потягивается, подставляет моим губам лодыжки, бедра, запястья… Я вдруг вспоминаю, как она говорила, что секс «надо потерпеть». Кажется, это было в прошлой жизни. Теперь, когда в каждом движении я чувствую ее удовольствие от процесса, понимаю, что окончательно пропал вместе с ней.

Раньше я и сам считал это чем-то вроде требований организма, ведь он, как животное, хочет размножаться. Но когда встречаешь человека, которого любишь по-настоящему, секс перестает быть приятным, но совершенно механическим действием. Обнаженная Лили не просто заводит физически, мы загораемся на всех уровнях, которые могут только существовать.

Когда она касается меня, я оживаю весь – и эмоциями, и телом, и каждой частичкой своей души. А когда вижу, насколько ей самой нравится меня ласкать… Я одновременно и покоритель Эвереста, и завоеватель всех миров. Просто Лили становится для меня и самой высокой горой, и всем миром.

Мы лежим в тишине, неспособные перестать касаться друг друга. Я бездумно выписываю круги на нежной коже, чувствуя огромное, разрастающееся, невозможное счастье. Она – главная причина двигаться дальше, наплевав на сложности. Моя поддержка в жизни. Мой повод вставать по утрам.

Моя прекрасная Лили.

– Попробуй уснуть, – тихо просит она. – У нас еще есть время.

– Да, уже скоро вырубит, – обещаю я.

Лили поворачивается и дает мне лечь на подушку так, чтобы она могла обнять меня сзади. Мы каждую ночь так спим, и никогда не надоедает.

– Ты моя лилия калла, – уже сонно бормочу я. – Самый интересный цветок.

Лили смеется и гладит меня по плечу.

– Люси говорит, что мы все – цветы. Только не обычные.

– А какие?

– Из арматуры.

Люси даже не представляет, насколько права. Я постепенно проваливаюсь в сон, окончально убаюканный нежными ласками Лили.

Завтра я проснусь и снова сделаю все, что смогу, чтобы вернуть ей спокойную жизнь, которой она достойна.

Даже если для этого придется убить.

Глава 44

Феликс

Ханслет, Овал

Темно.

Холодно.

Мерзко.

Мы стоим перед густым разлапистым орешником, который, пусть и потерял свои листья до весны, все равно отлично нас закрывает. Впрочем, мы могли бы собраться хоть на площадке перед фабрикой: чернота вокруг настолько беспросветна, что не видно даже стоящих рядом. Пока мы спали, небо затянули тяжелые облака, которые скрыли даже луну.

Я знаю, что на другой стороне от