Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

падает у него из рук. Тристан бросается к Люси с криком раненого животного, поднимает, прижимает к себе… И рядом с ним на колени тяжело и сломленно опускается Лили.

Тристан никому не дает прикоснуться к Люси. Он качает ее на руках, как ребенка, бормоча что-то на французском. Целует в лоб, в ужасе отстраняется, смотрит на рану… и снова обнимает.

Лили беззвучно плачет, глядя на них.

Я поворачиваюсь к Маку.

– Стоило это твоей ноги?

– Ты не понимаешь.

– Да или нет? Две жизни стоили твоей ноги?

У него нет для меня ответа, только взгляд, полный ненависти. Вот только мы никого не предавали, не уходили к врагам, не меняли родных на деньги и месть. Я поднимаю пистолет и стреляю Маку в сердце. Мне не нужны его слова: мне ничьи слова больше не нужны.

Легче от выстрела не становится. Я убил человека, которого долгое время считал другом. Того, с кем ходил в одну школу. Того, кто раньше был отличным парнем.

И я совершенно ничего не чувствую. Все внутри омертвело, почернело, даже сердце больше не видит смысла биться.

Прежде чем рассыпаться, я успеваю сделать главное – позвонить Альфреду.

– Феликс? – встревоженно отвечает он.

– Привет, у нас проблемы.

– Откуда?

– Мы сейчас на фабрике Джонса, в Ханслете. Стычка с «Уорренами». У нас двое, у них… много.

– Вы… где?! Какого хера, Феликс?! Оставайся там, я еду.

Теперь можно и сломаться.

Я опускаюсь на колени рядом с телом Мура. Он такой длинный, когда лежит, – ни разу не замечал. Помню еще пацана, с которым мы в восемь лет начали играть в футбол. Кажется, подружились за один день и больше ни разу не ссорились.

Мур не женится на Мике. Не перекрасит в их доме спальню, как она хотела, в персиковых тонах. Не заведет детей. Не купит новую машину, на которую почти накопил.

Глядя в мертвое лицо лучшего друга, я никак не могу поверить, что это конец. Без него все не имеет смысла – мы начинали вместе каждую веху нашей жизни, и без Мура… новых вех не будет.

– Кем был прав, – вдруг звучит дрожащий голос Джея. – Ты не понимаешь, что делаешь.

Я отрываю взгляд от трех ран на теле Мура. Точно… Кемал должен был присматривать за складом с той стороны, откуда зашел Тристан.

Вот кого сегодня не хватало.

– А где Кемал, Джей? – спрашиваю я, уже зная ответ. – Где он? Почему у тебя его отмычки?

– Ушел, – бросает тот. – Он больше не в банде, и говорил мне, ты поехал башкой и делаешь огромную ошибку, а я ему не поверил… Зря. Так что я тоже ухожу, Фел. Это все не для меня. Я в тебя не верю. Ты ведешь себя глупо… А платим мы.

Нет смысла его останавливать, так что я даже не пытаюсь. Он прав, и Кемал тоже.

Внутри пусто. Я слышу шаги – уходит Джей. Я слышу голос Тристана. Я слышу, как плачет Лили. Но все это кажется далеким и нереальным. Сном, от которого нужно побыстрее проснуться, чтобы не сойти с ума. Потому что настоящей смерть Мура быть не может.

Несколько лет назад нас было трое. Кемал, Мур и я. Мы начали все ради мира. Мы хотели, чтобы Бистон стал безопасным для нас и остальных. Тогда нельзя было выйти на улицу и не напороться на кого-нибудь с ножом или на бритоголового нацика, и все, ради чего мы начинали, – это мир в нашем районе.

Нам было по пятнадцать, Кемалу четырнадцать. Каждый день слышали одни и те же новости: напали на женщину с покупками. Избили ямайца. Ограбили лавку. Изнасиловали девушку.

Бистон разлагался, пожираемый безработицей, люди сходили с ума, портились от безделья и вседозволенности. Даже полиция не особенно любила заглядывать к нам на район: слишком опасно.

Кемал говорил, это потому что людям не хватает власти. Анархия ведет к хаосу – эту фразу я запомнил с тех самых лет. И мы решили, что раз никто больше в Лидсе не способен помочь, мы постараемся.

Я не хотел всего этого, и сейчас не могу вспомнить, когда мы изменились. В какой момент все превратилось в войны, грязь, кровь и говно. Когда я на самом деле потерял Кемала? И как смог допустить смерть Мура?

Они выбрали меня лидером, а я всех подвел. И это не исправить. Нет таких извинений, которые могли бы вернуть человека с того света. Нет протеза, какой поставил себе Мак, чтобы заменить ногу. Нет ни одного способа метнуться в прошлое и поступить иначе.

Лили ползет на четвереньках, ее тело трясется от новых приступов слез. Она отворачивается от мертвых тел и прячется за колонной. Оглядывается на меня… В застланных пеленой боли глазах я вижу ту же пустоту, что чувствую внутри. Нужно подползти к ней, успокоить, заняться теми живыми, кто еще остался, но я парализован. Не могу даже пошевелиться.

Когда на пол ложится тень, а потом вслед за ней появляется Альфред, я все еще не сдвигаюсь с места. Он проходит внутрь, оглядывается, считает тела. Заходит в соседнее помещение.

– Кто-то сбежал? – спрашивает он.

– Роб, – механически отвечаю я.

– Сука, – выдыхает Альфред. – Какого вы сюда полезли?

– Они собирались напасть.

– Кто?

– «Уоррены».

– Ты долбоеб? – срывается на крик он. – Скажи, Феликс, ты долбоеб? Вас в вашем вонючем Бистоне никто не собирался трогать! Вы там сидели и не мешали, и меня все устраивало. Какого хуя ты полез в мои дела?!

Осознание наотмашь бьет по затылку. Я смотрю на Альфреда, штабеля сигаретных блоков вокруг, вспоминаю ящики, так похожие на армейские… Это склад контрабанды.

– В твои?

– Ты же не думал, что я работаю только с тобой, идиот?

– Я точно знаю, – бормочу я, – двенадцать человек… через парк Ханслет… Мур… забрать юг…

– Что ты несешь? – с отвращением морщится Альфред.

– Эрни мне все сказал.

– Эрни? Кто это? А, точно, труп же… Господи, ну какого хера ты такой агрессивный долбоеб?

– Он сдал всех! – объясняю я. – Сказал, что они собирались через две недели взять нас на нашей мойке!

– Феликс, послушай сюда своей тупой головой, – садится передо мной на корточки Альфред. – Эрни ничего не знал. Он просто не дорос до хоть сколько-нибудь важной информации.

– Ты работаешь с «Уорренами», – понимаю я.

– Естественно.

– Тогда почему ты не предупредил, что они собираются нас размотать?

– Потому что они не собирались, ебанат ты натрия. Это только вам надо быть самыми большими хуями на районе, а здесь люди делают настоящий бизнес.

– Но они взяли Ханслет.

– Да. Транспортную развязку. Вы