Тысячи испытаний - Тан Ци

Ин Цянься постучала по доске согнутым пальцем, привлекая внимание подруги к игре, и равнодушно произнесла:

– Я не считаю ее лучше той девицы. Она такая же заурядная.

Чжи Хэ снова взяла черный камешек и, делая ход, насмешливо сказала:

– А много ли, по-твоему, в мире незаурядных богинь?

Ин Цянься промолчала, лишь взглянула на Чжи Хэ и перевела тему:

– Неужели тебе не любопытно, кто это был?

Подруга беззаботно улыбнулась:

– На церемонию Тысячи Цветов съезжаются тысячи богов и будд со всех восьми пустошей. Та богиня в желтом, скорее всего, хозяйка какой-нибудь горы. – Она безразлично пожала плечами. – Разве можно знать всех? Сил не хватит удивляться каждому незнакомому небожителю.

Ин Цянься помолчала мгновение и сходила белым камешком.

– Просто она показалась мне занятной, – сказала она и после паузы добавила: – Любопытно, как она выглядит и сравнится ли силой с той девой в черном.

Чжи Хэ не придала этому значения:

– Она ведет себя беззаботно, но в то же время властно. К тому же ее называли госпожой. Если мое предположение верно и она хозяйка какой-то горы, то она, должно быть, уже в лета2х.

Тут она вдруг что-то заподозрила и с удивлением спросила:

– Ты что, думаешь, третий принц увлекся ею? – Чжи Хэ тут же возразила: – Этого не может быть. Ты вспомни всех прежних его женщин – ни одна не была старше его.

Ин Цянься взяла белый камешек и как бы невзначай спросила:

– О? Значит, ты помнишь их наперечет? И к каким женщинам он, по твоему мнению, чаще всего благоволит?

– Конечно, к красавицам, каких поискать, – не задумываясь ответила подруга.

После этого она опешила, отложила камешек и с подозрением покосилась на Ин Цянься:

– Ты сегодня сама не своя. Что это ты все время про третьего принца говоришь?

Ин Цянься странно посмотрела на нее:

– Полдня ссоры его женщин слушаем, вот и говорю. Что тут такого?

Чжи Хэ подумала: и правда. Больше она ничего не сказала, сосредоточившись на игре.

По пути обратно во дворец Изначального предела Гу Жун задумалась: сколько же дней прошло с тех пор, как Верховный владыка начал выводить из тела ее госпожи силу клинка Императора Запада?

О, уже шесть дней.

Гу Жун казалось, что каждый раз ее госпожа возвращается из Рассветного дворца очень уставшей. И всегда – в дурном расположении духа.

Владыка говорил, что это естественно: для лечения ему требуется вводить в тело Цзу Ти свою силу. У кого угодно испортится настроение, когда внутри бьются две силы.

Дун Хуа предложил представить это так: в твой дом заявились несносные дети дражайших родственников и принялись этот дом разносить, а ты можешь только смотреть на этот беспредел и терпеть. Гу Жун представила и обнаружила, что у нее тоже испортилось настроение. Владыка обладал невероятной силой убеждения.

Сегодня, в день церемонии Тысячи цветов, Верховный владыка сказал, что он, как один из главных богов Небесного клана и незаменимый его талисман, обязан присутствовать на празднике. А ее госпожа может отдохнуть и прийти в Рассветный дворец завтра.

Никто против такого расклада не возражал, а Гу Жун была просто в восторге. Ей давно хотелось сводить Цзу Ти на эту пышную церемонию, чтобы посмотреть на цветы и травы. Воспользовавшись тем, что им не нужно идти в Рассветный дворец, она уговорила всех отправиться в сад Пуминсюянь.

Кто бы мог подумать, что у озера Соло они столкнутся с буйными возлюбленными третьего принца?

По правде говоря, у Гу Жун сложилось хорошее впечатление о Лянь Суне.

Возможно, более двухсот тысяч лет назад она несколько недолюбливала этого молодого бога, связанного с Цзу Ти судьбой, но после того, как ее госпожа принесла себя в жертву и Гу Жун на себе испытала, что такое потерять кого-то близкого, ее зависть и ревность, которые теперь казались смешными, растворились в невыразимой боли. А со временем изгладилась и та.

Более двухсот тысяч лет спустя, когда Гу Жун вернулась в этот мир и со слов Сюэ И узнала о том, как сплелись судьбы ее госпожи и бога воды тридцать тысяч лет назад и как безрадостно закончилась их история, узнала, что Лянь Сун сделал ради Цзу Ти, растаяли ее последние обиды на него. Она лишь подумала: «Воля Небес подобна клинку, как жестока насмешка судьбы». Цзу Ти выпало много страданий, но и ее избраннику досталось не меньше.

Хотя на Небесах Гу Жун и слышала о том, как ветрен и непостоянен третий принц из дворца Изначального предела, за эти несколько дней отдыха в зале Радости она не заметила в обители третьего принца никаких неизвестных красавиц. Поэтому она не очень-то верила в правдивость тех слухов.

К тому же она видела третьего принца дважды. Один раз – шесть дней назад, когда Лянь Сун собирался покинуть Небеса и отправиться к Сияющему морю, чтобы взять первую каплю воды в мире для создания великого треножника, способного вместить силу изначальных духов пяти богов природы. Он пришел в зал Радости попрощаться с Цзу Ти. Второй раз – вчера, когда этому занятому третьему принцу, вернувшемуся с Сияющего моря всего несколько дней назад, вновь понадобилось покинуть Небеса – на этот раз он отправлялся к Северному морю, – и бог воды снова зашел в зал Радости попрощаться с Цзу Ти. За две короткие встречи Гу Жун очень высоко оценила манеры и достоинство третьего принца. Она подумала, что он хоть и юн, но, кажется, очень подходит их госпоже.

Однако после произошедшего у озера Гу Жун очень разочаровалась в Лянь Суне. Богиня света заметила, что ее спутница недовольна, и после возвращения в зал Радости спросила, в чем дело.

Гу Жун попыталась сдержаться, но потерпела неудачу и возмущенно начала:

– Этот третий принц – настоящий развратник! И ладно бы его бывшие возлюбленные только ревновали его друг к другу, но они же творят беззаконие, на других бросаются! Так себя вести просто недостойно!

Шуан Хэ тут же рассмеялся и нарочито громко воскликнул:

– Да неужели, Жун-Жун, сколько живем бок о бок, а я даже не догадывался, что тебе знакомо слово «недостойно»! День полон открытий!

Гу Жун бросила на него сердитый взгляд.

Шуан Хэ потер нос и кашлянул:

– Но они и правда повели себя недостойно.

Она тут же фыркнула:

– И эти девицы приглянулись третьему принцу? У него что-то со зрением?!

Цзу Ти села на теплую нефритовую кровать архата[34] и начала возиться с подушкой, устраивая ее поудобнее. Услышав слова Гу Жун, она задумчиво произнесла:

– Хотя