Племянница из провинции - Дина Зарубина

Звонкий чистый голос Камиллы поведал о коварном возлюбленном, уговорившим девушку бежать с ним, прихватив все деньги. После жаркой ночи он сказал, что жениться не станет, отнял деньги и ушел. Девушка утопилась. Песня закончилась тем, что русалки перевернули лодку коварного обольстителя и утащили его в воду.

– Эх, хорошо! Умилительно! – трубно высморкался толстый посетитель. – Давай еще!

Клиенты дружно застучали кружками, требуя продолжения.

– Давай «Любовь моя» на два голоса споем! – предложила Ирис.

Затейливый перебор заставил менестреля завистливо вздохнуть из угла, куда он забился. Ясный голос Камиллы и более низкий и глуховатый альт Ирис, сплетались и расходились под закопчеными сводами постоялого двора. В этом мире страдали разлученные влюбленные, и не было преступных магов, презревших присягу, не было пыток и смертей.

– Любовь, не покидай меня, не уходи[1]…

Подавальщицы сновали на цыпочках.

Когда песня кончилась, несколько минут царила тишина. Народ отходил. А на нашем столе оказалось шесть кувшинов вина и настоек.

– Да мы ж сопьемся! – заявила Эрика, нюхнув содержимое. – Рябиновка, клювенная, вишневка.

– Подношение от народа! Наливайте! – развеселилась Ирма.

– По чуть-чуть, чтоб людей не обижать! – Салли быстро плеснула по чуть-чуть. – Это ж от чистого сердца!

Наливка неожиданно оказалось хорошей, с густым, ярким привкусом вишни. Тоска слегка разжала когти. Мы приняли по чуть-чуть, потом еще по чуть- чуть.

Залихватские пиратские песни Камилла, оказывается, тоже знала. Подпевала и притопывала вся таверна. Сегодня в ней яблоку некуда было упасть.

Трезвая и поэтому злая Тереза разогнала нас по спальням далеко за полночь.

И подняла в семь утра! Лохматые, с отпечатками подушек на щеках, мы не хотели смотреть на эту грубую реальность. Глаза не открывались. А тело норовило снова завалиться.

– У нас маг пропал, если вы, пьянчужки и забулдыги, не помните! Все расскажу донне Фра Китман!

Эта угроза заставила фрейлин вздрогнуть и подскочить. Мы с Ирмой и Салли, хоть и были с донной незнакомы, поднялись, умылись и собрались из чувства женской солидарности. Ни на какие другие чувства сил не осталось.

Трактирщик денег за ночлег не взял, кланялся, благодарил за честь и просил заходить еще. В «Белой кошке» нам всегда рады будут!

– Камилла, ты ему, поди, недельную выручку сделала, – прошептала Ирис, толкая ее в бок.

– Чой-та недельную? Месячную! – огрызнулась Камилла. – Выгонят из дворца, пойду по дорогам счастье искать…

Вид благородной аристократки, бредущей в бальном платье по проселочной дороге с лютней, заставил меня расхохотаться. Рыжие и белые куры, свободно бродящие по площади, с недовольным квохтаньем шарахнулись от нашей шумной компании.

За полтора далера молодой возчик согласился нас поддбросить до Нейл-Ауса.

[1] Песня из к/ф «Медный ангел» на слова Пабло Неруды, музыка М.Таривердиева, русский текст В. Ларионова. Пусть будет и в этом мире.

66

– По-хорошему, тебе надо орден давать, – заявила Салли за поздним завтраком в доме. – Такой нарыв вскрыть!

Ирма поставила на стол две большие тарелки с пышными оладьями. Мы на них посмотрели с тоской. Голова болела, подташнивало и кушать не хотелось. Только Тереза с видимым удовольствием обмакнула горячий оладушек в сметану и откусила половину. Мы на нее посмотрели, как на врага.

– Что? Пить надо меньше! – независимо отозвалась Тереза.

– Да у меня уже есть орден, – отмахнулась я, отворачиваясь от еды.

– А по-плохому, надо тебя запереть в Аранманай и делать наследника каждый день! – захохотала Эрика. – Чтоб не скакала по всей стране и не впутывала нас во всякие ужасы! Мы фрейлины, а не боевые магички!

– Вы фрейлинский диверсионный отряд, – поправила с невинным видом Салли.

– Какая королева, такие и фрейлины, – меланхолично добавила Ирис.

Все зафыркали.

– Что, прямо совсем никакая из меня королева? – мой голос предательски дрогнул. По щекам потекли слезы. Я же так старалась!

– Да ты что? Дженни, ты лучшая! Дженни! – девчонки подскочили и бросились меня утешать.

Конечно, я разревелась еще больше.

– Дженни, да мы тебе все поможем! Это же понятно, что тебе трудно! Ты просто не знаешь, как быть королевой! – Рассудительно сказала Ирис. – из тебя же кого воспитывали?

– Кого?

– Покорную и верную жену, скромную и верную, – начала Ирма.

– Рукодельницу и кухарку!

– Прачку и няньку!

– Чтоб мужа почитала, угождала свекрови и дом сама вела!

Я вытерла нос и кивнула. Собственно, так и живут жены небогатых дворян. Сами чистят, моют, варят и за детьми следят. Хорошо, если на одну-две служанку хватит доходов. Тетка меня за богатого могла бы выдать с единственной целью: затребовать денег на приданое своим дочерям. Ей и семидесятилетний граф сгодился бы. Не встреть меня случайно на рынке Даэнир, все так и было бы.

С тем графом не срослось, но за сорокалетнего пошла бы, как миленькая. И шила бы рубашки и кальсоны, ходила бы на рынок, готовила и убиралась… и не считала, что моя жизнь какая-то особенно несчастная. На что рассчитывать девушке без дара, без порядочного приданого, сироте из провинции? И учиться бы мне никто не позволил.

– Королевой быть совсем-совсем другое, – потрепала меня по плечу Камилла. – Ты поэтому и сбегаешь из дворца? Тебе неуютно?

– Ты такая умная, Камилла, что деваться некуда, – проворчала я. – Иглохвост с вами, учите!

– Начнем с осанки! – скомандовала Ирис.

Эрика, Ирис и Камилла живо встали, выстроились в рядок и сделали реверанс так ловко и слаженно, что куда там солдатам на параде.

– О-о-о! – застонала Салли. – О-о!

– Зуб заболел? – Тереза вытерла губы.

– Это зависть, – вздохнула Салли. – У нас в академии есть уроки этикета, поступают ведь и простые, незнатные ребята, но так даже наша преподавательница не сможет.

– Это ее высокопревосходительство Фра Китман не заставляла ее ходить с привязанной линейкой к спине! С двумя томами Святого слова на голове!

– Значит, будем учиться вместе! – захлопала в ладоши Ирма. – Дженни, вставай! Вместе даже реверансы делать весело!

Я в этом сильно сомневалась, но раз им хочется поприседать…

Стук в дверь прервал наши занятия.

За дверью оказался староста Нейл-Ауса, дон Румбек и мужчина средних лет в гражданском сером вицмундире. Чиновник невысокого класса с папкой подмышкой.

– Доброе утро, господа, прошу, проходите!

Оба смерили